Его губы нежно потерлись о ее бровь, а затем, легко, как касание бабочки, поцеловали веко.
— Так помоги мне измениться.
— Я… Мне нет никакой з…заботы, изменишься ты или нет. Я только хочу…
Ее сердце стало бешено стучать в груди от его очередного поцелуя. Что он с ней делал?
— Ты хочешь, что? – напомнил он, поглаживая рукой ее шею. Она попыталась отодвинуться. Но теперь, когда она была в его объятиях, он не собирался позволить ей уйти.
— Я хочу, что бы ты меня отпустил.
— Ты уверена?
— Да,— слабым голосом ответила она.
— Думаешь, я смогу?— в его голосе появилась такая интонация, что у нее по позвоночнику пошла дрожь. Она сморгнула, начисто забыв, о чем он спросил, пока он не повторил вопрос.
Кивнув, Адди снова попыталась встать.
— Ты не сказал, что сожалеешь о том, что целовал меня.
— Нет.
— Но мне было плохо.
— А вот об этом я сожалею, — он взял ее за руку и приложил к своему лицу, нежно поглаживая запястье, от чего дрожь у нее переместилась аж до пальцев ног. – У тебя такая маленькая ручка. – Она попыталась ее вырвать, но он только стал крепче ее держать. Его лицо расплылось в улыбке. – Ты сама не больше ребенка.
— Достаточно большая, что бы справиться с тобой, — возразила она, и тут же покраснела, когда он засмеялся.
— Очень даже может быть.
— О, дай мне, наконец, уйти. Ты – злобный, властный… Я никогда не прощу тебя за… Нет, Бен…
— Нет, что?
— Не делай этого.
— Не делать, что?
— Бен…
Ее слова затихли от того, что его рот накрыл ее губы, целуя настойчиво и проникновенно, как никто и никогда ее не целовал прежде. Она слабо попыталась отодвинуться, но он взял ее лицо, как в колыбель, в свои ладони, и нежно поглаживал скулу большим пальцем. Он целовал ее так всепоглощающе, как рисовало его воображение уже столько времени, сколько он хотел ее, исследуя внутреннюю часть ее рта, смакуя вкус, щекоча языком ее небо и сплетаясь в интимном танце с ее языком. Она дрожала, не пытаясь больше бороться с ним, поскольку начала тонуть в море огня. Они целовались отчаянно, страстно, пробуя и смакуя друг друга.
Низкое довольное урчание вырвалось из горла Бена, когда его рот проложил дорожку к ее шее. Тело Адди горело. О, удовольствия было так много, что она не могла выдержать. Но тем не менее, хотела большего. Что она позволяет себе здесь, на полу, с Беном Хантером? Она сошла с ума.
— Я ничего не соображаю…
— Тише. Не говори ничего сейчас.
Он продолжал исследовать губами ее шею, спускаясь все ниже, туда, где начиналась округлость груди. Он чувствовал рукой бешенное биение ее пульса. Прежде, чем она могла остановить его, его пальцы скользнули под ее платье, пока рука полностью не сомкнулась вокруг ее груди. Потрясение от ощущения его руки на ее кожу поразило их обоих, заставляя задохнуться от восторга. Адди застонала. Она никогда и не с кем не разделяла такую близость. Это пугало, но и восхищало. Ее ум приказывал ей остановиться, но ночь вокруг была так пропитана этим безумие, что голос разума затих сам собой. Она не могла уже остановиться.
Его рука нежно поглаживала ее ребра, словно боясь, что она может сломаться, а в ответ она выгнулась для него, как настоящая распутница. Ее стон наполнил его рот, когда рука вновь возвратилась к груди, и он большим пальцем стал описывать круги вокруг соска. Сладкая мука заполнила все ее существо. Прижимаясь к нему, она запустила руки в его волосы и припала к его губам. Их языки скользили друг о друга, то отступая, то вновь возвращаясь.
Через время, Бен поднял голову и глубоко вздохнул, что бы справится с настойчивым желанием своего тела. Потребность взять ее, здесь и сейчас, было почти невозможно сдерживать. Это стало его навязчивой идеей. Он хотел знать все ее тайны, почувствовать ее, пока не поймет ее душу и тело, как свои собственные. Несмотря на весь свой опыт, он никогда не ощущал такой потребности в другом человеке, не жаждал так полного слияния. Он вытащил шпильки из ее прически и стал ласкать и гладить освободившиеся локоны.
Адди обвила его шею руками, почувствовав, что он придвинулся так, что бы их тела идеально сливались вместе. Слои одежды, которые разделяли их, не мешали в полной мере ощущать его желание и ее мягкость, твердость его возбуждения и ее податливую форму.
Адди почувствовала, как он стянул с ее плеч платье, а его горячий рот накрыл ноющий от желания сосок, вызывая этим горячие молнии внизу живота. На ощупь, она обхватила крепко его плечи, пытаясь без слов сказать: не останавливайся… никогда не останавливайся.
— Аделина, — шептал он, страстно целуя ее губы. – Не сдерживайся. Я не причиню тебе боли.
Она задохнулась, когда почувствовал, как его рука спустилась вниз, минуя талию, и скользнула в ее панталоны. Адди напряглась, ощутив кончики его пальцев внутри себя.
— Нет… Я не должна позволять тебе…
— Да, — шепнул он ей, уткнувшись лбом в ее плечо. – Ты права. И я не должен хотеть тебя. Но я хочу.
— Бен, — пробормотала она. – Пожалуйста…
— Никто и никогда не узнает о том, что было. Ты можешь держать в страхе остальную часть мира, но позволишь мне быть внутри. Ты ведь понимаешь, что случилось между нами. И знаешь, что ничто не сможет остановить это, независимо от того, что хотим или не хотим мы сами, — она застонала, когда он нашел чувствительное место, которое стал поглаживать, держа ее на грани удовольствия и безумия.— Я хочу, чтобы ты помнила это, — прошептал Бен ей в лицо. – Помнила всякий раз, когда будешь думать обо мне.
Она вцепилась в него, требовательно выгибая вверх бедра. И вскрикнула.
— Вспоминай. Потому, что я не собираюсь брать тебя здесь, — продолжал он шептать ей в волосы. Вздыхая, Бен убрал руку от ее бедер, нежно погладив вздрагивающий живот, и поправил на место ее сбившиеся юбки. Он оглянулся вокруг, как будто впервые замечая, что их окружает. Его губы скривились от отвращения. – Кузница.
Обессиленная Адди смогла лишь слегка пошевелиться и с трудом восстанавливала дыхание. Бен довольно улыбнулся, и, приподняв ее за плечи, положил ее голову себе на грудь. Он ждал пока утихнет ее дрожь, хотя его самого сжигало болезненное ощущение от собственного неудовлетворенного желания.
— Я должен буду вернуться в «Санрайз» завтра после свадьбы, — сказал он, стараясь казаться спокойным. – Кто-то должен заботиться о ранчо, а в сложившейся ситуации, я не могу доверить управление своему помощнику больше чем на день или два. Если ты не хочешь подвергнуться повторению притязаний Джефа снова, то постарайся держаться ближе к отцу и своей семье.
