Общая масса обломков своими размерами соответствовала двум пульмановским вагонам, но только когда я раздвинул водоросли, мне удалось, разглядеть квадратный люк, из которого все еще смотрело дуло пушки. Это орудие не пострадало от всепоглощающего коралла, и я был уверен, что наша находка представляла собой целую переднюю часть «Света Зари», отломанную до главной мачты.
Я быстро оглянулся по сторонам в поисках Шерри, но увидел только ее ласты, торчащие из-за другой стороны обломков. Я оттащил ее, вынул изо рта трубку и жадно поцеловал. Она смеялась от радости, и когда я дал ей сигнал к подъему, она упрямо покачала головой и ускользнула в сторону продолжать поиск. Только спустя пять минут мне удалось оторвать ее от этого занятия и поднять на поверхность.
Как только мы оба вытащили изо рта резиновые трубки, то принялись говорить без умолку, пытаясь перекричать друг друга. Мой голос звучал громче, чтобы утвердить свои права руководителя экспедиции и рассказать Чабби о нашей находке.
— Почти нет сомнений, что это «Свет Зари». Вес вооружений и груза мгновенно отправил ее на дно, как только ее вытолкнуло из рифа. Судно камнем пошло вниз и теперь лежит у основания скал. Некоторые его пушки свалились с него и лежат, разбросанные вокруг.
— Мы сразу же его узнали, — вступила Шерри. — Это было похоже на огромную кучу мусора. Этакая гигантская свалка.
— Из того, что я увидел, можно сделать вывод, что задняя часть судна отломилась сразу за главной мачтой. Но оно сильно повреждено по всей своей длине. Вес пушек проломил ему палубу, и только два люка на самом носу остались целы.
— А как оно лежит? — поинтересовался Чабби, приступая сразу к сути дела.
— Вверх килем, — признался я. — Наверное, оно перевернулось, пока опускалось на дно.
— Задача не из легких, если, конечно, удастся пробраться внутрь через люк, — проворчал Чабби.
— Я его хорошо осмотрел, — ответил я. — И не заметил ни одного места, где бы мы могли пробраться внутрь трюма. Даже люки забиты водорослями.
Чабби тоскливо замотал головой:
— Да, место заколдованное, — тотчас трое из нас скрестили пальцы, чтобы не накликать беду. Анджело строго произнес:
— Ты накликаешь бурю. Нельзя говорить такое, слышишь? — Но Чабби лишь покачал головой и морщинистое лицо его сложилось в унылую гримасу.
Я похлопал его по спине и спросил:
— А верно, что ты можешь отыскать холодное течение, даже в самую жару? — Моя попытка рассмешить его оказалась бесполезной. Он выглядел не более жизнерадостным, чем безработный предприниматель.
— Оставь Чабби в покое, — пришла ему на помощь Шерри. — Давай нырнем еще раз и попытаемся пробраться в трюм.
— Сначала мы должны полчаса отдохнуть, — сказал я. — И можно нырять еще раз. А сейчас — чашка кофе и сигара.
На этот раз мы оставались под водой так долго, что Чабби пришлось посылать сигнал подъема, и когда мы вынырнули, поверхность омута кипела от волн. Циклон оставил в наследство высокий прибой, и при наступающем приливе волны со всей мощью набегали на риф и прорывались в пролом, отчего уровень воды в нем поднялся на неведомую нам высоту.
Мы молча сидели, уцепившись за борт, пока Чабби гнал лодку домой. Только войдя в спокойные воды лагуны, мы снова принялись обсуждать находку.
— Она надежна как четвудский замок в национальном банке, — сказал я. — Один из люков блокирован пушкой. Я пробрался в другой, но не глубже, чем на четыре фута, так как уперся в рухнувшую перегородку. Этот люк превратился в логово огромной мурены — она скорее похожа на питона, да и зубы у нее дай Бог какие! Не думаю, что мы понравились друг друга.
— А под судно никак не пролезть?
— Исключено, — сказал я. — Оно крепко прижато ко дну, да и коралл держит цепко.
Лицо Чабби приняло такое выражение, будто он слышит подтверждение своих собственных мыслей. У меня было желание стукнуть его разок по голове гаечным ключом, такой он был самодовольный, но решил не обращать внимания и показал всем кусок обшивки, который умудрился отломать от днища при помощи ломика.
— Коралл покрыл все как броней. Это как древний лес, что со временем окаменел. «Свет Зари» превратился в каменный корабль, весь в коралловой броне. В него можно попасть лишь одним способом — расколоть, как орех, взрывчаткой.
Чабби кивнул: «Только так».
Шерри заинтересовалась:
— Но если использовать взрывчатку, не разнесет ли все судно на мелкие части?
— Но мы же взорвем не атомную бомбу! — ответил я. — Сначала мы заложим небольшой снаряд в передний люк. Только для того, чтобы разбить слой коралла, — я повернулся к Чабби. — Нам немедленно надо достать гелигнит. Теперь дорог каждый час. Луна хорошая. Мы можем сегодня вернуться на Сент-Мери?
Чабби даже не снизошел до ответа на такой ненужный вопрос, будто я сомневался в его мастерстве вождения судна.
Луна была ущербная, с бледным хайлом. Воздух все еще наполняли мельчайшие частицы песка, поднятого бурей. Звезды были неясными и далекими, а циклон нагнал в пролив такое количество планктона, что море светилось мерцающим светом, когда его тихонько колыхал ветер.
Позади нас расходился, будто павлиний хвост, длинный переливающийся след. Сквозь него мелькали подобно метеорам снующие у поверхности рыбки. Шерри через борт опустила руку в воду и когда вытащила ее назад, рука светилась странным матовым светом. Шерри даже заворковала от удивления.
Позже ее сморил сон, и она прильнула к моей груди, прикрытая от ночной сырости брезентом. Мы прислушивались к шлепкам плавников о воду. Рыбы выскакивали из моря и снова падали вниз, смачно шлепаясь брюхом о поверхность под тяжестью собственного тела. Было далеко за полночь, когда огни Сент-Мери показались подобно бриллиантовому ожерелью, украшающему остров.
Улицы были совершенно пустынны. Мы оставили вельбот на якорной стоянке и поднялись в город к дому Чабби. Миссис Чабби открыла нам дверь в таком халате, который затмил экстравагантностью даже пижаму ее супруга. Ее волосы были накручены на крупные розовые бигуди. Я никогда до этого не видел ее без шляпы и был удивлен, обнаружив что у нее, в отличие от мистера Чабби, нет лысины. Во всем остальном они удивительно походили друг на друга. Прежде, чем ехать на пикапе в Черепаший залив, она угостила нас кофе. Дома простыни оказались влажными — их стоило бы проветрить — но никто из нас не жаловался.
На следующее утро я пораньше заехал на почту. Мой ящик был наполовину забит рыболовными каталогами и прочей ерундой такого рода. Было несколько писем от старых клиентов, которые спрашивали о перспективах рыбалки на моем судне, отчего мне тотчас стало грустно, и толстый конверт с телеграммой. Я вскрыл его в последнюю очередь. Каждый раз, когда я беру в руки подобный конверт, из окошечка которого, словно заключенный, выглядывает мое имя, мне сразу становится как-то не по себе.
В телеграмме говорилось: «Мандрагора» вышла в пятницу из Кейптауна к Занзибару в 12 дня 16 числа. Стив».
Подтвердились самые худшие мои опасения. «Мандрагора» покинула Кейптаун шесть дней назад. Она шла быстрей, чем я предполагал. Я был готов кинуться на Кули-пик, чтобы оттуда следить за горизонтом, но лишь отдал телеграмму Шерри и повел машину по Фробишер-стрит.
Фред Кокер как раз открывал переднюю дверь своего агентства, когда я припарковал пикап возле лавки Миссис Эдди. Шерри, взяв в руки список покупок, отправилась в магазин, а я прошел вдоль по улице к бюро путешествий. Фред Кокер не видел меня с тех самых пор, когда я оставил его стонать, лежа на полу в его собственном морге. И сейчас он сидел за стойкой бюро в белом костюме акульей кожи. На нем был галстук с изображением экзотической островитянки на фоне поросшего пальмами пляжа и надписью «Добро пожаловать на Сент-Мери — Жемчужину Индийского Океана!» Он поднял взгляд, одновременно улыбаясь, что очень соответствовало его галстуку, но как только увидел меня, его лицо приняло выражение полнейшего уныния. Что-то проблеяв, словно ягненок, лишившийся матери, он пулей выскочил из кресла, ища спасения в задней комнате.
Я преградил ему путь, он попятился. Очки в золотой оправе блестели так же, как капли пота, выступившие у него на лице. Наконец, пятясь, он наткнулся спиной на кресло и рухнул в него. Только тогда я позволил себе одарить Фреда улыбкой и подумал, что он едва не грохнулся в обморок от облегчения.
— Как поживаете, мистер Кокер?
Он попытался выдавить из себя ответ, но язык его не слушался. Вместо ответа он быстро закивал головой, что видимо означало «все в порядке».
— Я хотел бы попросить вас об одной любезности.
— Что угодно, — пролепетал он, снова обретя дар речи. — Что угодно, мистер Харри, вам стоит только попросить.
Несмотря на видимый испуг, Фреду понадобилось лишь несколько минут, чтобы к нему вернулись смелость и сообразительность. Он выслушал мою ясно изложенную просьбу достать три ящика мощной взрывчатки, а затем устроил пантомиму, чтобы доказать мне совершенную невыполнимость этой задачи.
