[В каземате, 1847[
II. «За оврагом овраг...»
Перевод Е. Благининой
{207}За оврагом овраг,А там степь да могила.И выходит казакИз могилы унылый.Он выходит в ночи,В степь идет, идучиПесню грустную тянет:«Наносили землиДа по хатам пошли, —Нас никто не помянет;Нас тут триста пришло,В поле чистом легло!Ни один и не встанет.Гетман, славный наш пан,В рабство сдал христиан.Мы их гнали, как стадо.Кровь в родимом краюМы разлили своюИ зарезали брата.Пили кровь твою, брат,И легли все подрядЗдесь в могиле проклятой».Замолчал, унялся,На копье оперся,На кургане-могилеСтал и Днепр озирал;Тяжко плакал, рыдал,Волны выли, голосили.Через Днепр из селаЭхо ночь донесла,Петухи закричали,Провалился казак,Задрожал весь овраг,А могила застонала.
[В каземате, 1847]
III. «Мне, право, все равно, я буду...»
Перевод В. Звягинцевой
{208}Мне, право, все равно, я будуНа Украине жить иль нет.Забудут или не забудутМеня в далекой стороне —До этого нет дела мне.В неволе вырос, меж чужими,И, не оплаканный своими,В неволе, плача, я умруИ все в могилу заберу.Не вспомнят обо мне в кручинеНа нашей славной Украине,На нашей — не своей земле.Родной отец не скажет сынуО том, как я в неволе жил:«Молися, сын, за Украину,Когда-то он замучен был».Мне все равно, молиться будетТот сын иль нет… и лишь одноМне было бы не все равно:Коль Украину злые люди,Лукавым убаюкав сном,Ограбят и в огне разбудят,Ох, это мне не все равно!
[В каземате, 1847]
IV. «Мать не бросай!..»
Перевод Р. Минкус
«Мать не бросай!» — тебе сказали —Ты бросила ее, ушла;А мать искала — не нашла,Искать с годами пересталаИ, плача, умерла. ДавноВсе стихло там, где ты играла;Собака со двора пропала,И в хате выбито окно;В заросшем садике ягнятаВесь день пасутся, а в ночиКолдуют совы и сычи,Соседские тревожа хаты.И твой барвиночек крещатыйЗарос крапивою, в тишиТебя напрасно поджидает,И пруд прозрачный высыхает,Где маленькой купалась ты;А рощи грустные пусты,И пташка там не распевает —Ее с собой ты унесла.В яру криница завалилась,Засохла верба, наклонилась,Тропа, которой ты ходила,Колючим терном поросла.Куда направилась, где скрылась?На что ты дом родной сменила?В чужой семье, в чужом краюКого ты радуешь? Кому же,Кому вручила жизнь свою?И чует сердце, что в палатахРоскошествуешь, и не жальТебе твоей родимой хаты…Молю я бога, чтоб печальТебя вовек не разбудила,Чтобы в палатах не нашла,Чтоб бога ты не осудилаИ матери не прокляла.
[В каземате, 1847]
V. «Зачем ты ходишь на могилу?..»
Перевод М. Комиссаровой
{209}«Зачем ты ходишь на могилу? —В тревоге мать ей говорила. —Зачем напрасно горевать?Зачем тебе ночей не спать,Моей голубке сизокрылой?»«Так, мама, так!» И вновь ходила,А мать в слезах ждала опять.
Не сон-трава на могилеВ ночи расцветает —То дивчина, то невестаКалину сажает.И слезами поливает,И господа просит,Чтоб послал дожди ночамиИ густые росы,Чтоб калина принялася,Распустила ветви.«Может, пташкою вернетсяМилый с того света.Совью ему я гнездышко,Прилечу и сядуВместе с милым на калине,Защебечем рядом.Будем плакать, изнывая,Тихо напевая,Вместе утром раным-раноНа тот свет летая».
И калина принялася,Ветки распустила,И три года на могилуДивчина ходила.На четвертый… Не сон-траваВ ночи расцветает —То невеста с калиноюГоворит-рыдает:«Широкая, высокая,Калина моя,Не водою до рассветаПоливанная!Широкие реки-слезыТебя полили, —Их славою лукавоюЛюди доняли.Обижают подруженькиПодругу свою,Обижают высокуюКалину мою.Обвей мою головушку,Росою умойИ ветками широкимиОт солнца укрой!Утром найдут меня люди,Меня осмеют;Широкие твои ветвиДети оборвут».Раным-рано при долинеПташка щебетала,Под калиною дивчинаСпала, не вставала;Утомилась молодая,Навек опочила…Вставало солнце над могилой,Все принимались за дела,А мать уснуть и не пыталась,Домой все дочку дожидаласьИ слезы тяжкие лила.
[В каземате, 1847]
VI. «Ой, как вместе три широких...»
Перевод М. Исаковского
Ой, как вместе три широкихДороги сошлися…С Украины на чужбинуБратья разошлися.Мать покинули родную;Тот жену покинул,Тот — сестру, а самый младший —Милую дивчину.Посадила мать-старухаТри ясеня в поле,А невестка — стройный топольНа степном раздолье.Три явора посадилаСестра при долине…А дивчина молодая —Красную калину.Ой, засохла та калина,Яворы пропали.Не поднялся стройный тополь,Ясени завяли.Не идут назад три брата, —Плачет мать родная,Жена плачет, плачут дети,Долю проклиная.А сестра искать уходитБратьев на чужбину…А дивчину молодуюКладут в домовину.Не идут назад три брата,По свету блуждают.Три широкие дорогиТерном зарастают.
[В каземате, 1847]
VII. «Играя, солнышко скрывалось...»
Перевод В. Звягинцевой
Н. КОСТОМАРОВУ
{210}Играя, солнышко скрывалосьВ весенних тучках золотых.Гостей закованных своихТюремным чаем угощалиДа часовых в тюрьме сменяли,Синемундирных часовых.И с дверью запертой, с проклятойРешеткой на моем окнеНемного свыкся я… И мнеНе вспоминались ни утраты,Ни горечь пролитых когда-тоМоих кровавых, тяжких слез,А их немало пролилосьНа поле сирое. Ни мяты,Ни чахлой травки не взошло.И вспомнил я свое село…Кого со мною разлучили?Отец и мать мои в могиле…И грустью сердце запеклось:Никто меня не вспоминает.Вдруг вижу, брат: твоя роднаяСтаруха мать, черней земли,Как снятая с креста, шагает…И стал я господа хвалить.Хвалить его я буду сноваЗа то, что не с кем мне делитьМою тюрьму, мои оковы!..
[В каземате, 1847]
VIII. «Вишневый садик возле хаты...»
Перевод Н. Ушакова
{211}Вишневый садик возле хаты,Хрущи над вишнями снуют.С плугами пахари идут,Идут домой, поют дивчата,А матери их дома ждут.
Все ужинают возле хаты,Звезда вечерняя встает,И дочка ужин подает.Ворчала б мать, да вот беда-то:Ей соловейко не дает.
Мать уложила возле хатыРебяток маленьких своих,Сама заснула возле них.Затихло все… Одни дивчатаДа соловейко не затих.
[В каземате, 1847]
IX. «Рано встали, выступали...»
Перевод Н. Ушакова
Рано встали, выступалиНовобранцы из села,Вместе с ними — молодыми —Девушка одна ушла.Измаялась мать седая,Дочку в поле догоняя…Догнала и привела,Упрекала, говорилаИ свела ее в могилу,А сама с сумой пошла.
И годы протекли, селоНе переменилось.Только крайняя пустаяХата покосилась;Лишь солдат на деревяшкеОдиноко бродит,Он на край села приходит,С хаты глаз не сводит…Брат, напрасно! Не выглянетДочка молодая,Не покличет мать седая,Ужин собирая!А уже для них в деревнеПолотенца ткалисьИ узорами, шелкамиПлатки вышивались.Думал — будут жить в согласьеДа господа славить,А пришлось ему навекиНадежды оставить.И сидит он возле хаты,Пусто в хате, глухо.Сумерки. Глядит в окошкоСова, как старуха.
[В каземате, 1847]
