Читаем без скачивания Корабль, который пел - Энн Маккефри

— С какой стати? Клинически они все еще живы. Это твое тело клинически мертво, — добавил он, хотя отлично знал, что касаться этой темы в присутствии капсульников строжайше запрещено. — И в то же время ни ты, ни я и никто другой на этой базе не считает тебя призраком. Что же делает человека мертвым — а, Хельва? Отсутствие разума или души, или чего-то там еще? Или, может быть, отсутствие способности самостоятельно передвигаться? Но ты вполне подвижна, милочка моя, хотя не можешь даже пальцем шевельнуть.

— Вы пьяны, Найал Паролан.

— О, нет! Паролан вовсе не пьян. Я просто расслабляюсь, детка, расслабляюсь и все. — Он сел так стремительно, что Хельве стало ясно: инспектор вполне владеет своим телом. — Если посмотреть на дело с этической или социальной стороны, то ты доставила на корабль, встречавший вас у Беты Корви, четыре трупа. Четыре механически функционирующих, но пустых оболочки. И бывшие их обитатели, владельцы — назови их как хочешь в них уже никогда не вернутся.

Он встал и направился прямо к Хельве.

— Вот твой шанс, детка. Выбирай любую… хочешь — бери тело Керлы: оно самое молодое. Хочешь — Ансры. А если желаешь разнообразия — бери тело Шадресса.

Всего на один ослепительный миг, миг полный головокружительных возможностей, Хельва задумалась над этим потрясающим предложением. Совсем как на Бете Корви, когда ее уговаривали остаться. Неужели она все-таки сумела представить специалистам непредвзятый отчет?

— Вы, разумеется, исходите из того, что я хочу стать подвижным человеческим существом. Так вот, запомните, Паролан, — она изо всех сил старалась чтобы голос ее звучал рассудительно, — я недавно побывала в другом теле. И убедилась, что предпочитаю свое.

Паролан не сводил с нее непроницаемого взгляда. Вот он протянул руку и погладил холодный металл — как раз в том месте, где находился шов, закрывающий доступ к внутренней капсуле.

— Неплохо сказано, Хельва, совсем неплохо. — Он повернулся и направился на камбуз. Хельва с облегчением убедилась, что он заказал суп, а не стимулятор. Снова усевшись в главной рубке, Паролан вскрыл термическую оболочку банки. Казалось, его загипнотизировал поднимающийся пар, и только щелчок отскочившей крышки вывел из забытья: он вздрогнул и потряс головой.

— Я и не думал, что ты на это пойдешь, — как бы между прочим заметил он.

— Зачем же тогда было предлагать? Все испытываете меня, инспектор?

Он поднял взгляд и хохотнул, заслышав в ее голосе недобрые нотки.

— Вовсе не тебя, девочка моя…

— Никакая я на ваша девочка!

— Какая разница! — он осторожно отхлебнул горячий суп.

— Так зачем вы все-таки предлагали? — не отступала Хельва.

Он пожал плечами. — Просто подумал, что это единственный в жизни случай извлечь тебя из титанового пояса целомудрия.

У Хельвы вырвался смешок. — Но я сама покидала его. На Корви.

— Что, однажды попробовала — и не понравилось?

— Что именно — движение? Или свобода? — спросила она, намеренно не замечая двусмысленности, на которую намекали его вздернутая бровь и ехидная усмешка.

— Физическое давление, — нетерпеливо уточнил он. — Физическая свобода.

— Смотря что подразумевать под физическим. Как кораблю, мне подвластна такая физическая сила и свобода, о каких вы и понятия не имеете. Я мыслю, дышу, ощущаю. Мое сердце бьется, кровь течет по сосудам, мои легкие работают — правда не так, как ваши, но все равно, они функционируют.

— Как и сердца, сосуды и легкие тех четверых… четверых пустышек, лежащих в реанимации базового госпиталя. Только они мертвы.

— А я?

— А ты?

— И все же вы пьяны, Найал Паролан, — холодно и неприязненно заявила она.

— Я не пьян, Хельва. Я пытаюсь обсудить с тобой важную нравственную проблему, а ты ускользаешь.

— Ускользаю? Но от кого — от Найала Паролана или от инспектора Паролана?

— От Найала Паролана.

— Но почему вы, Найал Паролан, решили обсудить эту важную нравственную проблему именно с Хельвой?

Неожиданно он пожал плечами и откинулся назад. Плечи его поникли, он сжал в ладонях банку с супом и мрачно уставился в нее.

— Надо же как-то скоротать время, — проговорил он наконец. — Сегодня нам обоим его некуда девать. И было бы неразумно убивать наше драгоценное время, — он иронически усмехнулся, — на пустую болтовню. Гораздо полезнее обсудить важный нравственный вопрос, который, смею напомнить, ты сама повесила нам на шею. И который, похоже, никто не собирается решать. Нужно было сначала заставить корвиков расчистить свою помойку, а потом уже очищать их вонючую атмосферу. Послушай, а ты почувствовала запах мерзости, которой они дышат?

Хельва стала отвечать на поставленный вопрос, но часть ее стремительно работающего рассудка не могла прийти в себя от изумления: да что это с ним сегодня творится?

— Я, Хельва, лишена чувства обоняния. Следовательно, я, Хельва, не могла уловить «запах» корвиканской атмосферы. Никто из моих спутников ничего не говорил по этому поводу, таким образом, можно предположить, что для самих корвиков запах их атмосферы является чем-то вполне обычным.

— Ага! — он злорадно наставил на нее палец, — значит этой физической способностью ты все-таки не обладаешь!

— И совершенно не уверена, что хотела бы ею обладать… ну, разве что узнать, как пахнет кофе, — все утверждают, что у него совершенно божественный аромат.

— Кстати, не забудь заказать его завтра утром.

— Заказ уже отправлен в отдел снабжения, — любезно произнесла Хельва.

— Вот и умница, моя девочка.

— Я не ваша девочка. И пусть я рискую показаться занудой, но все же мне хотелось бы знать: зачем вы сюда пришли, Найал Паролан?

— Не хочу, чтобы ко мне приставали эти вонючие недоноски, — буркнул он, ткнув пальцем в сторону административного корпуса. — А они наверняка нагрянут, как только смогут меня отыскать. Сюда-то они не сунутся: Ценкому запрещено направлять тебе любые вызовы до восьми ноль-ноль. Потому что ты, Хельва, девочка моя, за день поимела их предостаточно. Или я не прав? его вопрос повис в воздухе. — И не надо спорить, — посоветовал он, не услышав немедленного ответа. — Ведь я тебя прекрасно знаю… я тебя так знаю, детка, как не знает никто на свете… Ведь еще чуть-чуть — и ты бы их послала, еще совсем чуть-чуть… — он помолчал. — Да, это задание далось тебе куда тяжелее, чем ты признаешься… даже себе самой.

Она ничего не ответила.

Найал кивнул и отхлебнул еще супа.

— Нет, вы не пьяны, — подумав, сказала Хельва.

— А я что тебе говорил? — ухмыльнулся он.