Повисла оглушительная тишина.
— Дафнюшка отлично выглядит, — Платон мгновенно развернул свое мнение на сто восемьдесят градусов. — А тебя, неудавшийся модник, вообще никто не спрашивал.
— Спрашивали всех! И мне нет до вас никакого дела, ясно? Это же не я буду перед императрицей позориться в прошлогоднем платье.
— Если ты заявишься на прием к маме в платье, то прошлогоднее оно или нет, ее заинтересует в последнюю очередь, — философски отметил Иларион.
— И как я только оказался в вашей компании.
— Вот именно, никто никогда тебя не зовет, а ты тут как тут.
— Надо его хотя бы перекрасить заклинанием, тебя репутация твоей сестры вообще не волнует? Зеленое еще нормально будет выглядеть, а так просто мрак. Спасибо мне скажи лучше, что хотя бы у кого-то тут есть вкус!
— На шею и правда что-то нужно, — продолжала причитать Евжена.
У меня разболелась голова.
Поэтому я уставилась на единственного человека сохраняющего хладнокровие.
На Лукьяна.
Заметив мой взгляд он вопросительно приподнял одну бровь.
Пользуясь тем, что внимание переключилось с меня на обсуждение последних модных тенденций я приблизилась к Лукьяну, встав так, чтобы он загораживал меня ото всех остальных. Конечно, у него не было таланта Евжены управлять своими и чужими эмоциями, но, как я заметила, он редко терял самообладание, поэтому рядом с ним всегда ощущалось некоторое спокойствие.
— Совсем плохо выглядит? — шепотом спросила я.
Не знаю почему, но мне казалось, что Лукьян ответит честно, но в то же время мягко и не станет лишний раз упражняться в остроумии за мой счет.
— Рейн права, — сказал Лукьян, бегло скользнув по мне взглядом.
Затем он подцепил что-то под воротником и ловко стянул со своей шеи шнурок с небольшим плоским белым камнем. Лукьян натянул шнурок между руками и уже было шагнул в мою сторону, явно намереваясь накинуть его на меня, но в последний момент передумал и просто протянул на вытянутой руке.
Свисающий камень медленно покачивался и блестел на солнце.
— Возьми.
— А, но ведь это наверное что-то ценное, — растерялась я.
Я сильно сомневалась в том, что Лукьян стал бы носить какое-то случайное украшение. Наверняка это был какой-нибудь амулет. Или фамильное украшение, доставшееся ему по наследству. Конечно, я могла взять его и даже спокойно надеть, ведь никаких отличительных гербов и печатей на нем не было видно, но не слишком ли это?
Что, если с моим везением я потеряю его или сломаю? Или на меня из-за угла нападут разбойники и украдут его?
Я вообще смогу возместить его стоимость в таком случае?
Глаза Лукьяна сверкнули, как бывало всякий раз, когда он принимался дурить окружающих. Мы пока все еще не так уж хорошо знали друг друга, но я уже начинала понимать, что именно так выглядит Лукьян, когда он что-то задумал.
— Потом вернешь, — сказал он.
Немного поколебавшись, но так и не разгадав, в чем тут может быть подвох, я все же взяла шнурок и повесила его на шею.
— Мило, — улыбнулся Лукьян.
— Это что, око времени? — прошипел привлеченный нашим разговором Гордей Змеев.
Он уставился на камень на моей шее так, словно там сидел таракан.
— Это просто лунный камень, — закатил глаза Платон. — Протри глаза.
— Да нет же!
Лукьян предпочел как и всегда проигнорировать Змеева.
— Вот теперь хорошо выглядит, — подняла вверх большие пальцы Евжена.
— Может быть, мы уже поедем? — с надеждой посмотрела я на Илариона.
И решительно залезла в карету.
Проигнорировав его протянутую руку.
Ой.
Ехать в карете с Иларионом, и я имею в виду находиться с ним один на один в замкнутом пространстве, было очень неловко.
Я внезапно осознала, что на протяжении всего года держалась на расстоянии и всегда взаимодействовала с цесаревичем через кого-то. И он делал тоже самое. Он никогда не обращался ко мне напрямую и предпочитал не оставаться исключительно в моей компании, всегда втягивая в разговор кого-то еще.
И, если у меня были вполне реальные причины так поступать, то у Илариона их… не было. Я ничего ему не сделала, я была абсолютно уверена в этом, и это сдержанное опасение, которое он всячески маскировал то под растерянностью, то под стеснительностью, казалось мне очень подозрительным.
Все то время, пока я пристально смотрела на него, он предпочитал разглядывать дно кареты.
— Кажется, я тебя так и не поблагодарил, — наконец сказал он, все еще избегая смотреть на меня и вместо этого уставившись на пролетающие за окном деревья, развилки и дворцы.
— Там во многом была не только моя заслуга, — сказала я.
И разговор снова зашел в тупик.
От академии до Приморского дворца было не так уж далеко, так что уже совсем скоро мы оба с облегчением выдохнули, осознав, что больше не придется находиться в тоскливой компании друг друга.
Какие же мы оба были унылые, просто ужас.
Приморский дворец потрясал воображение. Одно дело читать его описание, и совсем другое — увидеть в реальности. Есть дворцы в которых можно встретить свою судьбу, есть те, где можно встретить призрак вашего почившего деда, а есть те — в которых можно встретить свою смерть.
От старости.
Потому что, когда вы наконец проберетесь через все бесконечные коридоры, арки, колоннады, витые лестницы, прямые лестницы, широкие лестницы, залы скульптур, залы картин, музыкальные залы, храмовую постройку, бальные залы, тронный зал, пристройку прислуги, живую изгородь, цветочную аллею и парк, чтобы добраться до крохотной беседки, в которой императрица по вечерам пьет чай, любуясь морским видом — вам как раз стукнет лет сто, не меньше.
Я думала, что Иларион захочет поздороваться с матерью, но он, перепоручив меня баронессе Штерн, фрейлине Ее Величества, просто сбежал куда подальше.
И теперь я понимала почему.
Он элементарно свалился бы без сил еще где-то на первой лестнице.
К слову говоря, лестницы во дворце имели свои особенности, а именно — исчезающие ступеньки.
Видимо, это была своеобразная защита от воров и наемных убийц, вот только работала она из рук вон плохо, потому что подловить меня не удалось ни одной из них.
Баронесса Штерн, довольно молодая, но не слишком красивая женщина с большим носом и тонкими редкими рыжими волосами, степенно плывущая впереди меня, несколько раз бросала за спину крайне удивленные взгляды.
На очередном из них я не выдержала.
— Что-то не так? — уточнила я.
Не так со мной было абсолютно все, конечно, но тем не менее!
— Как правило, лестницы вызывают у гостей некоторые… трудности, — невозмутимо ответила баронесса. — Вы не впервые во дворце?
— Впервые.
Баронесса сердито поджала губы. По выражению ее лица было ясно, что она крайне мной недовольна. Словно я сейчас нагло обманывала ее.
Удивительно.
То есть ты была бы счастливее расквась я себе нос по дороге?
— И что же, — решила продолжить я эту тему, — всех гостей водят через эту полосу препятствий?
— Нет, есть другой путь, — покачала головой баронесса. — Но этот — самый короткий. Ее Величество хотела бы встретиться с вами как можно скорее. Не стоит терять драгоценное время.
Какой великолепный подход.
Да ты прямо стратег года.
А ничего, что такими темпами я быстрее с травматологом встречусь, чем с императрицей?
Наконец мы добрались до беседки.
Она была совсем небольшой, из белого, сверкающего в лучах солнца камня, увитая лозами винограда, отбрасывающими объемную тень.
И в этой тени сидела женщина.
Она смотрела сторону моря, а затем повернула голову, чтобы взглянуть на нас с баронессой Штерн.
— Ваше Величество, — баронесса Штерн склонилась в реверансе, — я привела Дафну Флорианскую.
И я повторила реверанс за ней, только чудом не завалившись вперед.
Что ж, после стольких лет стоило признать.
Я могла опозориться где угодно, когда угодно и перед кем угодно. Мне для этого даже никакие особенные условия не были нужны.
