Сам Филби в своих мемуарах «Моя тихая война» осторожно вспоминал:
«Разногласия относительно Украины были… давними и такими же непримиримыми. Ещё до войны СИС поддерживала контакт со Степаном Бандерой… После войны это сотрудничество получило дальнейшее развитие. Но беда заключалась в том, что, хотя Бандера и был заметной фигурой в эмиграции, его утверждения о наличии множества сторонников в Советском Союзе никогда серьёзно не проверялись, разве что в негативном смысле, поскольку от них ничего не поступало. Первая группа агентов, которую англичане снабдили радиопередатчиком и другими тайными средствами связи, была направлена на Украину в 1949 году и… исчезла. В следующем году послали ещё две группы, но о них также не было ни слуху ни духу. Тем временем американцы начали серьёзно сомневаться относительно полезности Бандеры Западу, а провал засланных англичанами групп, естественно, не рассеивал их сомнений… Правда, ЦРУ заявляло, что зимой 1949/50 года оно приняло несколько курьеров с Украины… В 1951 году ЦРУ всё ещё надеялось послать на Украину своего „политического” представителя с тремя помощниками для установления контакта с „движением сопротивления”…
Стремясь к преодолению англо-американских разногласий по поводу Украины, ЦРУ настаивало на проведении широкой конференции с СИС в апреле 1951 года. К моему удивлению, английская сторона заняла твёрдую позицию и наотрез отказалась выбрасывать Бандеру за борт… В течение месяца англичане забросили 3 группы по 6 человек. Самолёты отправлялись с аэродрома на Кипре. Одна группа была сброшена на полпути между Львовом и Тернополем, другая — неподалеку от верховий Прута, вблизи Коломыи, и третья — в пределах Польши, около истоков Сяна. Чтобы избежать дублирования и перекрытия районов, англичане и американцы обменивались точной информацией относительно времени и географических координат своих операций. Не знаю, что случилось с этими группами…»
Англичане же помогали Бандере в техническом обеспечении пропагандистской работы. Труды Проводника, размножаемые прежде на примитивном ротапринте в Праге, с конца 1940-х годов стали печататься на современном полиграфическом оборудовании в одной из лондонских типографий.
В ожидании «чумы» (так именовалась в документах ОУН неминуемая война Соединённых Штатов против СССР) стратеги Организации дни и ночи проводили, разрабатывая грандиозные планы грядущих сражений. При этом даже их нередко ставили в тупик и изумляли некоторые фантастические предложения Бандеры. Кадровый офицер Пётр Николаенко (Байда) вспоминал, как Степан Андреевич на полном серьёзе поручил ему заняться рекогносцировкой и оснащением украинского партизанского отряда в баварских лесах на случай столкновений армии США с частями советской армии. «Как могло случиться, что человек, имя которого стало знаменем освободительной борьбы последнего времени, — недоумевал и возмущался Николаенко, — не понимал того, что „партизанка” возможна только среди родного народа, который помогает и сотрудничает в вооруженной борьбе?!»
* * *
Без интриг Степану Андреевичу было трудно. В апреле 1948 года, изображая безмерную усталость от пустопорожних дискуссий, свар и нападок в свой адрес, Бандера объявил о том, что подаёт в отставку и собирается вернуться на Украину, чтобы лично возглавить подпольную освободительную борьбу. Бразды правления ОУН он предложил передать своему верному оруженосцу Мыколе Лебедю. Последний, посовещавшись, сказал решительное «нет», на чём и строился расчёт Бандеры. Уже летом того же года в Миттенвальде участники чрезвычайной конференции 34 ОУН единогласно голосуют против того, чтобы Проводник оставлял свой пост и уж тем более отправлялся на Украину. Степан Андреевич дисциплинированно подчинился решению большинства.
Одновременно по его предложению вносят коррективы в тактику сопротивления на Украине. Отныне боевики, уходя от прямых столкновений с крупными частями внутренних войск и пограничниками, в основном должны были сосредоточиться на диверсионно-террористических акциях:
«1…а) сельскую администрацию из русских (с востока) — председателей сельсоветов, секретарей и т. д., председателей колхозов — расстреливать; б) сельскую администрацию из украинцев (с востока) — после предупреждения с требованием убраться за двое суток, в случае непослушания — расстреливать.
2. В ответ на высылку семей в Сибирь организовать следующие акции: а) расстреливать русских из районной администрации, партийцев, комсомольцев — невзирая на национальность; б) выгонять из сёл учителей, врачей (с востока). Украинцев изгонять после предупреждения, чтобы в течение 48 часов выбрались. Не исполнят — расстреливать; в) не допустить, чтобы на места вывезенных в Сибирь семей селились москали, если всё-таки осядут — сжигать хаты, а москалей — расстреливать; г) подрывать курьерские поезда.
Эти акции (п. 1 и 2) начать 5 августа, а закончить как можно быстрее».
Прилежный ученик Бандеры Петро Полтава тогда же разработал «Заповеди подпольной газеты»:
«Я, Твой доверенный друг, который в условиях сталинско-большевистской действительности приходит к Тебе сказать слово правды, рассказать об Украине, посоветовать, что тебе необходимо делать и как лучше бороться за лучшую долю. Не бойся меня, потому что я о Тебе никому не скажу, но помни:
за издание и распространение меня Твои друзья кладут свои головы, и поэтому береги меня как зеницу ока;
читай меня осторожно — в поле или в помещении при закрытых дверях и окнах, тихо, шёпотом, чтобы враг не видел и дурак не слышал;
читай быстро и передавай другому, потому что меня ждут тысячи таких, как Ты…;
из дома — в дом, из рук — в руки; передавай меня только тем, кому доверяешь и кто, как и Ты, после прочтения передаст меня другим;
уничтожить меня можно лишь тогда, когда враг наступает и спрятать меня нет времени, иначе береги меня, потому что я иду будить народ на великое революционное дело — строить Украинскую Самостоятельную Соборную Державу».
Покаявшимся боевикам обещали амнистию. Кое-кто верил обещанию, только напрасно: дорога к Богу шла через ГУЛАГ.
В лагерях осуждённые бандеровцы держались особняком, поддерживая друг друга. Некоторые историки ОУН утверждают, что именно благодаря этой сплочённости удалось сломать царившее в лагерях всевластие криминальных авторитетов, безнаказанно измывавшихся над «политическими». При этом ссылаются на Александра Солженицына, который не скрывал своих симпатий к «западенцам»: «Для всего этого движения они всюду сделали очень много и сдвинули воз… Молодые, сильные ребята, взятые просто с партизанской тропы, они… рассмотрели, ужаснулись этой спячкой рабства — и потянулись к ножу…»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
