– Не понял. Зачем свежатинка для этого? Тут корма до дури! Улучить момент и…
– Что и? Пойди, улучи свой момент! Ты видишь, как она жрет? – он сделал паузу, чтобы до Врубеля дошел смысл слов. – И я не вижу. Она под водой кормится. Ей свидетели ни к чему. А может, за шкуру свою опасается. Тоже не дура. Понимает свою уязвимость.
– Понятно. На роль приманки у тебя поначалу был Клещ назначен. Это тоже ясно. А потом, Маньяк? После того как ты подобрал Марго со товарищи? Потом кто?
– Уж не ее, как ты правильно понимаешь…
– Это я понимаю. Тогда кто?
Он впился в Маньяка напряженным взглядом, но тот молчал. Потом нехотя ответил.
– Ты знаешь ответ на свой вопрос, Врубель.
Рулевой тяжело перевел дыхание.
– Так бы я тебе и дался.
– Стал бы я тебя спрашивать. По башке чем-нибудь тяжелым и концы в воду.
– А русалку потом как бы потащил?
– Чего ее тащить? В лодку. Делов-то. Шеф, в крайнем случае, бы помог. Он вопросы задавать не любит.
– Да уж… Резонно.
– Так я думал вначале. Потом передумал.
– Вот это уже интересно. Почему?
Маньяк передернул плечами и почему-то обозлился.
– По кочану! Не знаю. Решил – сам в воду полезу. Никого подставлять не буду.
– Самоотверженно.
– Понимаешь, я не верю, что Аленка жива.
– Я не стал бы утверждать так категорично.
– Я почти уверен, – не слушая его, продолжал Маньяк. – Но я доберусь до Цитадели, чего бы мне это ни стоило. Потом… Сколько тебе надо тугриков, чтобы ты работал на меня?
– Я смотрю, крепко в твоей башке эта идея засела, – ухмыльнулся Врубель. – С Трюкачом как разбираться станешь?
– Братан. Если я доберусь до Цитадели, в живых останется только один. Или он. Или я.
– Ну слава-те, без работодателя я не останусь! В наше время трудно найти работу. Чтобы зарплату вовремя платили.
Маньяк против воли рассмеялся.
– Тогда сговоримся. Даю свыше.
– Ловлю на слове.
Они помолчали.
– Клещ и Ухарь… С твоей подачи? – тихо спросил Врубель.
– Все-то тебе надо знать… Лучше ты ответь. Откровенность за откровенность. Зачем Трюкачу русалка? Да еще живая?
– Точно не знаю, – задумчиво потянул Врубель. – Но могу предположить.
– Предполагай.
Но рулевой отвечать не торопился. Молчание затянулось и Маньяк подбодрил рассказчика тычком в бок.
– Вслух предполагай, братан!
– Цитадель – это видимая часть айсберга. Крепость стоит на подземном городе. Уж не знаю, что там было раньше. Но теперь там целая сеть. Коммуникации, бомбоубежища, лаборатории. Вот в них Трюкач всякие опыты с новыми материалами ставит. Не знаю, что он там ищет. Может, эликсир вечной жизни, – он улыбнулся. – Знаю только, что все эти вещества – смеси психотропные, что потом по свету разлетаются, большей частью из тех лабораторий. Я всего несколько раз был допущен в святая святых. Чем-то кололи, анализы, что ли? Типа проверяли сопротивляемость организма. То, что он с мертвыми русалками работает, это я видел. Наши говорили, что если труп свежий, некоторые свойства сохраняет. Короче… но это на уровне бреда. Берут кожу русалки и пересаживают на человека. Говорят – пули потом не берут. Но со временем кожа отмирает и подопытный коньки отбрасывает. А живая русалка с ее регенерацией – просто неиссякаемый материал…
– Так что, у Трюкача людей не нашлось, чтобы живую русалку добыть?
– И не один раз. Убить – убивали. Но раненая – в руки не дается.
– А снотворное?
– Снотворное, понимаешь, действует пару минут. Не успевали. А может, и не хотели успевать. Парни – они не дураки. Столько голов на эту затею безумную положили, что желающих срубить бабла убавилось. А под прицелом приказы выполнять – штрафники работнички никакие.
– Почему на меня вышли?
– Ты сам на себя вышел! Легенда, легенда… Если не он, то вообще никто. Ходим по округе, грудь колесом, сопли пузырем. С самого Циклопа грибочков достаем… Грех не воспользоваться.
Маньяк набрал полную грудь воздуха и медленно выдохнул.
– Как вышли-то? Я вроде столько лет тихарился.
– Баба твоя проболталась. Я ж говорю – горишь ты на бабах, Маньяк.
Дайвер замолчал. Снял мокрые кроссовки, прислонил их к камням. Потом встал и пошел по берегу.
9
Острый выступ манил. Многообещающе выдвинутый вперед, словно рука, протянутая для рукопожатия. Как оказалось – рука предателя. Маньяк, понадеявшийся на это «дружеское» приглашение, едва не сорвался. Подтянувшись, он вцепился в трещину, как клещ, бороздившую выступ по краю, но сам камень вдруг весьма ощутимо дрогнул. Настолько, что у дайвера оборвалось сердце. Нет, упасть – не значило разбиться. Однако падение само по себе обозначало неудачный исход предприятия.
Обшарив все доступные места в поисках наиболее приемлемого выхода к открытому морю, Маньяк раз пять отказывался от несерьезной затеи, но в конце концов вынужден был выбрать из откровенно неприемлемых вариантов просто неприемлемый. Молва оказалась права – все стоки вели в Мертвое озеро. И ни одного наоборот. А те, которые имелись – либо заканчивались водопадами разной степени высоты, либо течением настолько бурным, что сразу ставило крест на любых попытках.
Маньяк выбрал именно этот путь по камням, исходя из следующего: пусть поток, бегущий внизу, вдавленный между скал, также не отличался спокойным характером, но сорвавшись, можно было рассчитывать на вторую попытку. Устье речушки у впадения в Мертвое озеро расширялось и велик был шанс погасить скорость, а не влететь вместе с бешеным течением на глубину, беспомощно барахтаясь между трупами на радость скучавшим русалкам.
– Ненавижу карабкаться по скалам, – зло выдавил из себя Врубель перед тем, как шагнуть на первый выступ. Потом он стиснул зубы и полез выше, повторяя пройденный Маньяком путь.
Время от времени оборачиваясь, дайвер видел сосредоточенное лицо, налитые кровью глаза. Он не стал делать долгосрочных прогнозов. Потому что на самом деле, второй попытки не будет. Или им удастся преодолеть ущелье сразу, или никогда. Конечно, они станут пытаться снова и снова. Но с каждой такой попыткой, приобретая отрицательный опыт, обзаведутся комплексом под названием «горечь неудач». От которого будут неметь пальцы и темнеть в глазах.
Перебираясь по камням, Маньяк молчал, экономя силы. Удачливым скалолазом он себя никогда не считал, хотя высоты не боялся. Он не стал уверять товарища по несчастью, сопящего от напряжения, что такой вот «аттракцион» со страховкой кипящей волнами реки смертельной опасности не представлял. Слова оставались лишь словами. На самом деле, никто не мог знать, чем закончится падение. Он сам, отталкиваясь от приемлемого выступа, лез дальше и поэтому скоро обогнал Врубеля. В эластичной футболке, туго обтягивающей мощный торс, с расставленными руками и ногами, тот казался распятым жуком, неудачно накрытым стеклом. Безусловно, он находился в другой весовой категории и был на порядок тяжелее Маньяка – путь давался ему с большим трудом. Утвердившись, рулевой подолгу стоял, тщательно выверяя следующее движение.
