Сегодня трудно сказать, почему Петр Федорович, имея на руках все козыри, не предпринял решительных шагов. Некоторые историки упрекают его в элементарной трусости. Конечно, все возможно. Любой человек может проявить нерешительность, откровенно растеряться в непростой обстановке, требующей немедленных действий, наконец просто испугаться, и ничего стыдного и позорного здесь нет. Но все-таки нам представляется, что подлинная причина странных колебаний Петра коренится в другом. Он был слишком европейцем, не желал и боялся большой крови и, вероятно, до последней минуты не верил, что его, законного государя, столько добра сделавшего для своих подданных, могут за здорово живешь отрешить от престола и выбросить вон, как использованную вещь. А ведь Петр Федорович действительно сделал очень и очень немало, а еще больше попросту не успел осуществить, ведь сидел на троне всего лишь 186 дней. Иным современным политикам, между прочим, двух четырехлетних сроков не хватает, чтобы сделать хотя бы половину того, что успел «слабоумный» император Петр III за полгода.
Меч самурая, или на сопках Маньчжурии
Подавляющее большинство как отечественных, так и зарубежных историков убеждены, что Русско-японская война 1904–1905 годов – это сокрушительное поражение отсталой неповоротливой России и одновременно ошеломляющий успех динамично развивающейся и набирающей силу Японии. Царское правительство расписалось в своей беспомощности, оказавшись неспособным вести войну современного типа. Некоторые историки даже склонны рассматривать русско-японское вооруженное противостояние как откровенную авантюру, своего рода попытку «маленькой победоносной войны», призванную послужить противоядием для назревавшей в России революции. Одним словом, это был полный военно-политический крах царского режима и пролог грядущих социальных потрясений XX века. Следует сразу сказать, что такой подход к событиям 1904–1905 годов является предельно идеологизированным и в значительной степени базируется на ленинских и большевистских оценках войны. Вождь мирового пролетариата был как всегда весьма боек в формулировках. В работе «Китайская война» он писал: «Кому выгодна эта политика? Она выгодна кучке капиталистов-тузов, которые ведут торговые дела с Китаем, кучке фабрикантов, производящих товары на азиатский рынок, кучке подрядчиков, наживающих теперь бешеные деньги на срочных военных заказах… Такая политика выгодна кучке дворян, занимающих высокие места на гражданской и военной службе. Им нужна политика приключений, потому что в ней можно выслужиться, сделать карьеру, прославить себя «подвигами». Интересам этой кучки капиталистов и чиновных пройдох наше правительство, не колеблясь, приносит в жертву интересы всего народа». И в другой статье: «Капитуляция Порт-Артура есть пролог капитуляции царизма».
Разумеется, все это не более чем дешевая демагогия, рассчитанная на простачков. Совершенно очевидно, что война 1904–1905 годов не была чьей-то блажью, а имела под собой несомненные объективные причины. После японо-китайской войны 1894–1895 годов Япония захватила Тайвань, попыталась аннексировать Ляодунский полуостров и фактически превратила Корею в свой протекторат. Вдобавок Китай обязывался выплатить военную контрибуцию в сумме 360 миллионов иен. Понятно, что Россия, имеющая свои неотчуждаемые интересы на Дальнем Востоке, не могла смотреть на агрессивную политику Японии сквозь пальцы. Царское правительство заняло Люйшунь (Порт-Артур) и Далянь (Дальний), а в марте 1898 года добилось от Китая предоставления концессии на строительство ветки от Китайско-восточной железной дороги до Порт-Артура. Одним словом, напряженность «на сопках Маньчжурии» росла год от года, но нас в конце концов больше всего занимает не предыстория русско-японской войны, а ответ на фундаментальный вопрос: а действительно ли Россия эту войну с треском проиграла?
Безусловно, одно из самых заметных событий русско-японской войны – это Цусимское сражение, закончившееся разгромом российской эскадры и исчерпывающе описанное А. С. Новиковым-Прибоем в знаменитом романе. Спорить не приходится, этот злополучный морской бой и в самом деле одна из самых черных страниц в истории российского флота. Дело происходило следующим образом. Вторая Тихоокеанская эскадра под командованием адмирала Рожественского вышла из Балтийского моря, обогнула мыс Доброй Надежды, пересекла Индийский океан и 27-го мая 1905 года встретилась с основными силами японцев в Цусимском проливе, разделяющем Японские острова и Корейский полуостров. К этому времени русско-японская война продолжалась уже больше года. Адмирал Того, командир японской эскадры, придавал чрезвычайно большое значение исходу этой битвы. 27-го мая 1905 года в 1 час и 55 минут пополудни он заявил: «Судьба империи зависит от этой битвы. Пусть каждый из вас сделает невозможное».
Адмирал Того показал себя во всем блеске: 27–28-го мая 1905 года эскадра Рожественского потерпела сокрушительное поражение. В эти два роковых дня на дно Японского моря легли шесть из восьми русских эскадренных броненосцев, один из трех броненосцев береговой охраны и четыре крейсера из девяти. В ходе стремительной ночной атаки японские миноносцы добили торпедами поврежденные русские корабли. Часть судов была захвачена в плен, в руках японцев оказался и командующий русским флотом вместе с десятками уцелевших офицеров и матросов. При этом адмирал Того не потерял ни одного крупного корабля – россиянам удалось потопить лишь несколько миноносцев. Причин у этой самой настоящей военно-морской катастрофы множество, и А. С. Новиков-Прибой в романе «Цусима» в свое время подробно их разобрал. Действуя на параллельных курсах, японская эскадра, имея преимущество в скорости хода и дальнобойности своей артиллерии, все время опережала русский флот и обрушивала сосредоточенный огонь на головные корабли, пуская их один за другим на дно. В составе российской эскадры имелись современные быстроходные корабли, но по приказу адмирала Рожественского они двигались в одной колонне со старыми тихоходами, что сразу же уменьшило скорость эскадры до девяти узлов. Сработало сразу несколько факторов. Сказались и слабая подготовка матросов и артиллеристов (офицеры тоже не были исключением), и неумение маневрировать, и из рук вон плохая связь, и никуда не годное командование. Никто из капитанов кораблей не знал, какие оперативные планы разработаны командующим эскадрой; более того, многие откровенно сомневались, что у него вообще имеются какие-либо планы. Новиков-Прибой пишет, что это совершенно исключительный случай в истории морских войн. Наконец, русская эскадра входила в Цусимский пролив как на парад: совершенно не побеспокоившись о разведке.
Орудийные расчеты не умели пользоваться современными оптическими прицелами, а таблицы для стрельб никуда не годились. Если японцы стреляли фугасами, которые вызывали сильнейшие пожары на русских кораблях, то российские артиллеристы били бронебойными снарядами. В тех редких случаях, когда по японским кораблям удавалось попасть, эти снаряды часто не разрывались, а то и вовсе отскакивали от бортов. Причины этого безобразия обнаружились позже. Знаток военно-морского дела, академик А. Н. Крылов писал: «Кому-то из артиллерийского начальства пришло в голову, что для снарядов 2-й эскадры необходимо повысить процент влажности пироксилина. Этот инициатор исходил из тех соображений, что эскадра много времени проведет в тропиках, проверять снаряды будет некогда, и могут появиться на кораблях самовозгорания пироксилина. Нормальная влажность пироксилина считалась 10–12 процентов. Для снарядов же 2-й эскадры установили 30 процентов. Что же получилось? Если какой-нибудь из них изредка попадал в цель, то при ударе взрывались пироксилиновые шашки запального стакана снарядной трубки, но пироксилин, помещавшийся в самом снаряде, не взрывался из-за своей 30-процентной влажности». Понятно, что все эти обстоятельства, вместе взятые, позволяли японцам без особого труда расстреливать русские корабли на выбор, как на полигоне. В очередной раз сработал русский авось – вдруг да кривая как-нибудь вывезет…
Казалось бы, все складывалось для японцев удачнее некуда. Теперь можно победно завершить войну, которая продолжалась почти полтора года. Однако вместо этого, вроде бы вопреки всякой логике, японское правительство через два дня после победоносного Цусимского сражения тайно обратилось к президенту США Теодору Рузвельту с отчаянной просьбой о посредничестве в деле заключения мира с Россией. Между прочим, это было уже третье по счету обращение японцев с мирными инициативами – первые два русское правительство решительно отклонило. Теперь же переговоры наконец начались. Но что же все-таки произошло? Почему победители так настойчиво добивались мира у побежденных?
