тех, с кем у меня нормальные отношения. Всегда можно найти способ слить негатив, не издеваясь над близким и друзьям. Потому лучше просто бросить трубку.
– Дом нашли, – рапортует Карл, и снова переключает своё внимание на телефон, прижатый к уху.
Алиса облегчённо выдыхает и сжимает моё предплечье с такой силой, что будь я послабее, точно бы кости мне сломала.
– Машин телефон включился! – передаёт ещё клочок информации Карл, а Алиса громко охает.
– Надо туда ехать! – Алиса даже подпрыгивает от нетерпения, ёрзает на диване, беспокоится, а Марго наклоняется к ней и о чём-то быстро-быстро шепчет на ухо, но Алиса отмахивается. – Значит, моя девочка там, мы должны там быть, надо скорее выезжать!
Карл поднимает руку вверх, требует тишины, а Марго слезает с подлокотника, наклоняется и убирает чашку. Подойдя к столу, становится возле Карла и ждёт, когда он наговорится и машинально зарывается рукой в его белоснежные волосы, топорщит их, но тот даже ухом не ведёт.
– Марго говорит, надо слушать Карла, но я не могу так просто здесь сидеть.
– Не хочешь слушать Карла или Марго, послушай меня, – сгребаю Алису в охапку, прижимаю её к груди сильнее, чем нужно, но она крепкая, моя девочка, она всё выдержит. – Мы полиции уже сообщили через нужных людей, всё будет хорошо.
– Полиции? – пугается Алиса, пытается высвободиться, но я держу крепко. – Разве можно? Нет, нужно, наверное, но можно ли?
В голосе безотчётная паника, а я поддеваю пальцами её подбородок и говорю:
– Нужно, Алиса, нужно. Просто нельзя рефлексировать и паниковать. Ты же помнишь, что мы со всем справимся?
Алиса кивает, и я целую её в висок.
– Не думай о плохом, не мотай себе нервы.
Хотя, конечно, мне и самому неспокойно, но я не могу позволить Алисе расклеиться. Боюсь, потом собрать её будет труднее – слишком сильно она любит Машу. Впрочем, как и любая нормальная мать, Алиса боится. И судить её права не имею.
– Едем, – отрывисто говорит Карл и поднимается на ноги.
Алиса всем телом рвётся вперёд, я смотрю в упор на Карла, а он коротко кивает на выход.
– Поехали, – поворачивается к Марго, долго смотрит на неё, и их безмолвный диалог длится не дольше секунды, но кажется, что вечность. – Ладно, уговорили, – вздыхает и касается щеки своей Маргаритки: – вместе поехали. Инструктаж по дороге проведём.
Марго издаёт ликующий возглас, Алиса готова танцевать победный танец, а мне остаётся лишь смириться, что Алису не остановить. Ради Маши она протаранит самую толстую стену, перевернёт планету вверх дном, но защитит своего детёныша.
Была бы Юлька на четверть такой, может, и не развелись, но…
Выходим на улицу, и из-за повышенной нервозности мерещится, будто наступило лето, до такой степени мне жарко.
– Сразу говорю, – не оборачиваясь, просвещает нас Карл, – я почти на сто процентов уверен, что трупов там нет.
Кажется, такого облегчения я не испытывал раньше. Лишь однажды, когда Костик, прыгнув с гаража в свои тринадцать, сломал две ноги разом и полтора месяца валялся в больнице, я был в похожем состоянии.
Мы, не сговариваясь, подходим к уже знакомому Гелендвагену – на одной машине добираться к нужному месту удобнее и практичнее. Карл заправляет в ухо гарнитуру, хмурится и указывает мне на водительское место:
– Серёг, покрути баранку. Я скажу куда. Глаза сегодня совсем ни к чёрту, не хочу рисковать.
Я вспоминаю: Марго что-то говорила о светобоязни, и вскоре топлю педаль газа в пол и выруливаю из промзоны. Карл, сидящий рядом, вбивает в навигаторе адрес – это совершенно в другой стороне города. Далеко, но места мне знакомы: когда-то брал в работу один из участков, и почти полгода провёл на объекте, разбираясь то с тем, то с этим, словно я прораб какой-нибудь, а не архитектор.
Женщины на заднем сидении о чём-то тихо переговариваются, я то и дело поглядываю в зеркало на бледную и всклокоченную Алису, больше похожую сейчас на перепуганного воробышка, которого злые люди искупали в ведре с ледяной водой. Нахохлившаяся, несчастная, но её глаза горят таким ярким огнём, а губы так плотно сжаты в тонкую линию, что боюсь, она убьёт первого, кто попадётся ей на пути.
– Сейчас налево свернём, так быстрее, – говорю, а Карл одобрительно кивает.
Пусть сэкономить получается минут пять от силы, но даже они на руку.
Карл нам ничего не объяснил, но я откуда-то знаю, что всё будет отлично – этот странный товарищ слов на ветер не бросает и не разменивается на сантименты. Зачем долгие и унылые разговоры, наполненные пафосом и пустыми фразами, если можно делать дело, не тратя сил на ерунду? Этим мы с Карлом похожи, и мне спокойнее. С единомышленниками всегда приятно быть рядом в такие минуты.
– Вот здесь тормози, – просит Карл, и я, въехав в арку, снижаю скорость и паркую машину за чьим-то гаражом.
На улице ночь, фонари горят дай бог, чтобы через один, но видно неплохо.
– Так, вот там дом, заметили? – Карл указывает рукой на длинную, точно кишка, многоэтажку.
– Китайка, да, – отвечает Марго и, прищурившись, рассматривает вид за окном.
– За ним частный сектор, к нему нам и нужно. Машину оставим здесь, так надёжнее.
Я отстёгиваю ремень безопасности, дамы покидают салон, а Карл трогает меня за плечо и, понизив голос до шёпота, говорит:
– Мои ребята уже там, скоро подъедет прикормленный мент, мечтающий о новых погонах. Всё будет хорошо, только я очень прошу: не стройте из себя героев. Мы до сих пор не знаем, с чем точно имеем дело.
– Думаешь, там может быть опасно?
– Я отлично знаю, кто такие игроманы. Видишь, до какого отчаяния дошёл этот упырь, если родную дочь на бабки меняет?
– Всё-таки уверен, что это лично Самохин?
– На тысячу процентов, – кивает и добавляет: – Его телефон тоже пробили, он в этой же соте.
– А дом как нашли?
– Нашли всех в периметре, кто сдаёт хаты посуточно – для таких дел надолго не снимают, максимум на пару дней. Заплатили налом. Нашли бабку-хозяйку,
