— Посмотрим, однако, не похожи ли какие-нибудь сочетания букв на слова, я хочу сказать — на слова, которые можно произнести. Вот, например, в первой строке я вижу ВЭЛЛ, а дальше БОРГ… Во второй — КОТ и СТУЖ — как будто похоже на русские слова! Но откуда взяться русским словам на берегах Амазонки? И дальше вот ФЕО… Все эти КОЛ, РИП, ЛОТ, СИТ, ТЕГ — что они значат? А еще раньше ФУТ, ФОКС — вот вам и английские слова! Поди разберись!
Судья Жаррикес опустил листок и погрузился в раздумья.
— Эти так называемые «слова», замеченные мною при беглом чтении, просто нелепы,— пробормотал он.— Совершенно непонятно, какого они происхождения! Одни напоминают голландские, другие — русские, третьи — английские, а большинство из них ни на что не похожи, не говоря уже о том, что многие группы согласных вообще невозможно произнести. Да, как видно, ключ найти будет нелегко!
И пальцы судьи принялись барабанить по столу что-то вроде сигнала к побудке, словно он хотел разбудить свои дремлющие мыслительные способности.
— Прежде всего поглядим, сколько здесь букв,— сказал он и сосчитал их с карандашом в руке.
— Двести пятьдесят две! Ну что ж, теперь надо посмотреть, как часто повторяется каждая буква, и произвести подсчет.
Судья Жаррикес принялся считать, отмечая каждую букву в алфавитном порядке. Четверть часа спустя он составил следующую таблицу:
А-2 раза
Б-12
В-6
Г-20
Д-6
Е-15
Ж-8
3-9
И-10
Й-6
К-7
Л-9
М-4
Н-11
О-12
П-10
Р-7
С-14
Т-21
У-11
Ф-15
X-9
Ц-4
Ч-4
Ш-2
Щ-2
Ъ-3
Ы-2
Ь-3
Э-4
Ю-3
Я-1
Всего — 252 буквы
— Гм, гм! — пробурчал судья Жаррикес.— С первого взгляда поражает вот что: в одном абзаце использованы все буквы алфавита. Странно! Попробуйте взять наудачу несколько строк любого книжного текста, состоящего из тех же двухсот пятидесяти двух букв,— ручаюсь, что туда не войдут все буквы алфавита. Впрочем, может быть, это простая случайность.
Потом он перешел к другому вопросу.
— Гораздо важнее узнать,— сказал он,— находятся ли гласные и согласные в нормальном соотношении.
И судья, снова взявшись за карандаш, выписал гласные буквы и произвел следующий подсчет:
А-2 раза
Е-15
И-10
О-12
У-11
Ы-2
Э-4
Ю-3
Всего — 60 гласных
— Итак,— заключил он,— у нас получается шестьдесят гласных на сто девяносто две согласных — нормальное соотношение, приблизительно один к четырем. Стало быть, не исключено, что документ написан на нашем языке, только каждая буква заменена другой. А если этот принцип проводился последовательно, то есть если буква Б, например, каждый раз обозначалась буквой Л, О — буквой В, а Г — буквой К и так далее, тогда пусть меня выгонят со службы, если я не прочту зашифрованный текст! И действовать надо не иначе, как по методу гениального аналитика Эдгара По[58]!
Судья Жаррикес имел в виду рассказ знаменитого американского писателя «Золотой жук», по праву считающийся шедевром детектива.
В том рассказе криптограмму, составленную из цифр, букв, алгебраических знаков, звездочек, точек и запятых, анализируют чисто математическим методом и разгадывают при самых фантастических обстоятельствах; вот почему поклонники таланта Эдгара По не могут забыть тот занимательный рассказ.
Но там от разгадки американского документа зависело только обнаружение сокровища, а здесь дело шло о жизни и чести человека! Так что найти шифр к этой криптограмме было куда важней.
Судья, не раз перечитывавший «Золотого жука», изучил все аналитические приемы, столь тщательно разработанные Эдгаром По, и решил воспользоваться ими. Он был уверен, что если значение каждой буквы остается всегда одним и тем же, то с помощью этих приемов он в конце концов прочтет документ, касающийся Жоама Дакосты.
— Как поступил Эдгар По? — бормотал он.— Он начал с того, что установил, какой знак — здесь у нас только буквы, значит, мы скажем — какая буква встречается в криптограмме чаще всего. Я вижу, что это буква Т: она встречается двадцать раз. Сразу становится ясно, что Т не означает Т, ибо должна заменять букву, наиболее используемую в нашем языке, если предположить, что документ написан по-португальски. Во французском и английском языке на ее месте была бы буква Е; у итальянцев — И или А; у португальцев же — А или О. Можно предположить, хотя бы на время, что Т означает А или О…
Судья стал искать, какая буква после Т попадается больше других. И составил следующую таблицу:
Т-21 раз
Г-20
Е, Ф-15
С-14
Б, О-12
Н, У-11
П, И-10
X-9
Ж-8
З, Л-9
Р-7
В, Д, Й-6
М, Ц, Ч-4
Ъ, Ь, Э, Ю-3
А, Ш, Щ, Ы-2
— Итак, буква А изображается всего два раза! — вскричал судья.— Теперь яснее ясного, что значение ее изменено. А какие звуки после А и О чаще всего встречаются в нашем языке? Подумаем.
И судья Жаррикес, проявив поистине замечательную проницательность, погрузился в новые исследования, подражая знаменитому американскому писателю, который, будучи великим аналитиком, сумел с помощью метода индукции воссоздать азбуку, соответствующую знакам криптограммы, после чего ему не составило труда прочесть всю тайнопись.
Точно так же поступил и Жаррикес, и мы беремся утверждать, что он оказался не слабее своего прославленного учителя. Недаром судья так много упражнялся на всевозможных логогрифах, кроссвордах и головоломках, построенных на перестановке букв, которые решал и в уме, и на бумаге, успев набить руку в этом умственном спорте.
Через три часа после начала работы перед ним лежала азбука, и, если его метод был правильным, она должна была открыть ему настоящее значение букв, начертанных на пожелтевшей бумаге. И тогда осталось бы только последовательно заменить буквы в документе на буквы, угаданные судьей.
Приступал он к этому не без сердечного трепета. Судья предвкушал то душевное наслаждение (куда более сильное, чем принято думать), какое испытывает человек, когда после долгих часов упорного труда ему открывается смысл логогрифа.
— А ну-ка попробуем,— проговорил он.— Право, я буду очень удивлен, если мой ключ не подойдет.
Судья Жаррикес снял очки, протер запотевшие стекла, снова нацепил их на нос и склонился над столом.
Положив перед собой лист с новой азбукой и документ, он начал подписывать под каждой буквой текста найденную им букву.
