Она, госпожа Вулфтона, цепенела при воспоминании о том, как муж смотрел на заново вычищенный до блеска большой зал замка, освобожденный от вековой грязи, пахнущий свеженарезанным камышом, разбросанным вперемешку с пахучими травами: сладким розмарином, лавандой и другими ароматными растениями и цветами, смесью, рецепт которой был оставлен ей в наследство бабушкой. Кассия ждала, что он скажет хоть что-нибудь, но лорд Грэлэм только хмыкал и даже не обращал на нее внимания.
Бланш, заметив, как задумчиво Кассия смотрела на свежепобеленную стену, без труда догадалась, о чем думает юная леди. Она сказала мягко и одобрительно:
— Вы сотворили чудо. Я и не подозревала, что Вулфтон может быть таким красивым. — Сделав над собой усилие, Бланш тихонько продолжала: — И, слуги вас уважают и слушаются. Я тоже пыталась кое-что изменить здесь, но на меня не обращали никакого внимания. Что за дивные подушки получаются у вас! Как часто я мечтала о том, чтобы сделать свой стул мягче и удобнее!
Эти похвалы вызвали наконец у Кассии улыбку.
— Да, — сказала она, слегка оживляясь, — я мечтала о том же.
— Вы разрешите мне помогать вам? — смиренно спросила Бланш. — Я кое-что умею делать иглой.
— Пожалуй, — медленно ответила Кассия, все еще не веря в столь чудесное превращение. — Если в замке установится мир, мы все почувствуем себя много лучше.
Обе женщины дружно шили до самых сумерек.
— Еще несколько минут, — сказала Кассия, — и я закончу подушку.
— Это для вашего мужа? — Голос Бланш был полон сочувствия.
— Да, — коротко ответила Кассия, размышляя о том, что скажет Грэлэм и заметит ли он вообще ее труды.
Она вздрогнула, когда Бланш потянулась к ней и нежно похлопала по руке.
— Между вами все наладится, Кассия. Вот увидите. Грэлэм — человек, не привыкший к обществу хорошо воспитанных женщин, но ваши заботы скоро изменят его.
Кассия отвернулась, слезы застилали ей глаза.
— Может быть, вы и правы, Бланш.
— Конечно, права, — безапелляционно заявила Бланш. — Пока вы заканчиваете шить подушку, может быть, вы хотите поручить мне что-нибудь еще?
Кассия смахнула слезы.
— Нет, — ответила она, улыбаясь благодарной улыбкой, — слуги сделают все, что нужно. Но я вам искренне признательна.
Грэлэм, конечно, сразу заметил роскошную подушку красного бархата. Мягкая и пышная, она была набита гусиным пухом и красиво сделана.
— Я начала шить еще одну подушку вам под спину, — попыталась улыбнуться Кассия.
Он расслышал неуверенность в ее голосе, но решил не обращать на это внимания.
— Вы сделаете еще подушки? И для своего стула тоже?
— Да, но на это потребуется несколько недель.
— Эта ткань, кажется, очень дорогая. Блаунт одобрил ее покупку?
Кассии захотелось швырнуть сшитую ею подушку в лицо мужу, но она, хотя и с трудом, подавила свой гнев. К счастью, Блаунт избавил ее от необходимости отвечать.
— Милорд, — с гордостью заявил он. — Я согласен с вашей леди: в Вулфтоне должно быть все только самое лучшее. И скоро с ее настойчивостью, вкусом и сноровкой это будет достигнуто.
Грэлэм, проворчав себе под нос что-то невнятное, сел на место.
— Да, это усовершенствование, — сказал он наконец, протягивая руку за своим бокалом вина.
Блаунт бросил на своего господина недоверчивый взгляд. Но, поймав взгляд леди Кассии, он воздержался от возражений, уже готовых сорваться с его губ. Бедный старик никак не мог понять, что происходит. Его хозяин уже так долго пребывал в состоянии черной меланхолии, что слуги боялись близко подходить к нему. От его яростного рева кровь застывала у них в жилах. Но обращаться с женой, как он обращался со слугами! Это не лезло ни в какие ворота. Блаунт покачал седеющей головой и, медленно пройдя вдоль длинного стола, сел на скамью рядом с сэром Гаем.
Кассия выждала, пока Грэлэм, выпив два кубка вина, закончил свой внушительный обед, потом заговорила:
— Милорд. — Голос ее по-прежнему звучал неуверенно.
— Да?
— Купец Дриё уверяет меня, что мы можем обменивать шерсть на ковры из Фландрии. Ковры в Бельтере мы получаем из Испании, но он говорит мне, что во Фландрии они гораздо лучше. Я подумала о малиновом ковре под цвет подушек.
— Ковры, миледи? — переспросил Грэлэм, слегка поворачиваясь на стуле, чтобы увидеть ее лицо. Его темные брови удивленно поднялись. — Вы хотите превратить мой дом в дворец? Вам так не нравится Вулфтон?
«Черт бы вас побрал, милорд», — подумала Кассия. Она прекрасно знала, что Грэлэм был в Святой Земле и восхищался комфортом и роскошью убранства тамошних богатых домов. Так говорил ей отец.
— Да, — ответила она отважно. — Если не хотите обменивать шерсть, я пошлю письмо отцу. Конечно, он будет рад помочь украсить Вулфтон,
— Вы не будете посылать письма своему отцу! Он с силой ударил кулаком по столешнице, так что задрожала посуда.
— Очень хорошо, — спокойно согласилась Кассия, заставляя себя сдерживаться, чтобы не дать мужу сорвать на себе его скверное настроение. — Чего же вы хотите, милорд?
«Я вспылил и показал свой дурной нрав, — внезапно осознал Грэлэм, — и маленькая ведьма отлично все понимает». Боже, как ему хотелось сломать ее! Как эта пигалица смеет критиковать его дом? В течение нескольких прошедших дней его жена задирала нос и не обращала на него внимания, зная, что ночью она в безопасности — ведь он имел глупость поклясться, что не будет принуждать ее к близости! Не подумав, он дал женщине власть над собой!
К счастью, Гай избавил своего господина от необходимости отвечать. Громко рассмеявшись и заглушая шум застолья, он сказал:
— Милорд! У вас вид человека, ляжки которого пребывают в благодати! Можно ли малым сим, вашим людям, рассчитывать на такую же роскошь?
— Все, чего вы заслуживаете, сэр Гай, — насмешливо откликнулся Грэлэм, — это удара моим мечом плашмя по заднице!
Послышалось веселое улюлюканье людей Грэлэма, и его оружейник Дрейк хлопнул Гая по спине.
— Я бы не возражал, — давясь от смеха, прохрипел он, — если бы твоя задница получила хорошую порку.
Грэлэм снова повернулся к жене. Она смеялась. Глаза ее искрились, на губах цвела нежная улыбка. Он проследил направление ее взгляда и почувствовал, как тело его цепенеет. Гай! Она открыто улыбалась этому красивому молодому рыцарю. Где-то в животе у него завязался тугой огненный узел.
— Кассия!
Она вздрогнула, ошеломленная яростью и грубостью его тона; улыбка исчезла с ее губ. Но Кассия все же заставила себя смотреть мужу прямо в глаза, ожидая продолжения его речи.
— Принесите ваш плащ. Я хочу поговорить с вами. Кассия замешкалась, проклиная себя за трусость, и все же не могла отделаться от страха, потому что не знала его намерений.
