И шепчутся, смешны и разодеты,
Слагая песню молодому лету!
И музыканты всюду и везде:
Таланты самой благородной школы, —
На жарких струнах пляшут в высоте,
Поют, кружатся золотые Пчелы, —
Начало лета — тема их сонат!
И туча барабанит во сто крат
Сильней — в хмельном столпотворенье
грома…
И в звездных лентах млеют небеса,
И радуга нам заглянуть в глаза
Спешит... и старость лету незнакома!
Гордясь волшебной юностью своей,
Несет нам лето множество затей, —
Ах, молодость, она дороже клада, —
И нищий счастлив, словно богатей,
Такому лету радоваться надо!
Ах, летний полдень! Юный ювелир!
Ах, перстни! Ожерелья из кораллов!
Его подарков ждет широкий мир,
Лицо от счастья жарко запылало!
Ах, лето! Эта бездна серебра,
И золото в зрачках речного плеса,
И солнце на траве, и в травах косы,
И свежих трав шуршащая игра!
Гудит под солнцем пробужденный пчельник,
Лучи звончее струн виолончельных.
И лето, сбросив ветошь, на траву
Легло — нагое: и об этом чуде
Мы помним и во сне и наяву.
Мы помним, как дрожат устало груди,
Как жаркие соски раскалены,
Неутоленной жаждою полны!
Оно, корону лесу подарив,
Раздаривает щедрое дыханье,
Свой день, свое тепло и колыханье,
И новых кладов золотой прилив,
И новых нитей яркое мельканье!
Колесный обод в небе покатав,
Оно малюет ленту звездных высей...
Вспорхнули ветерки, потом повисли,
И радость пляшет в заводях реки.
Кружится
Голова шального света, —
Справляем праздник молодости лета!
6
Вихри вьются над сиренью,
Вой ветров суров и густ,
И, внимая их боренью,
Весь дрожит поникший куст.
Вот один наехал сзади,
Вот другой — он ввысь рванул,
Бьются оба, славы ради,
Неуемен вихрей гул.
Бедный куст им колет очи —
Вихрям в зареве любви,
И кричит им что есть мочи:
«Ветки высохли мои!»
7
Голоса пастушьи слышу,
То не ты ли, дорогая?
Но в полях безлюдье дышит,
Нас с тобою избегая.
Ждать тебя уже недолго:
Женщин вижу я румяных,
Ветошью прикрыты волглой
Горлышки молочных банок.
А куда ж исчезло стадо?
Выгон в сумеречной гуще,
Лес кругом — чернее ада,
Непроглядней дикой пущи.
Ночь ползет. Темнеет воздух.
Где ж замешкалась ты, право?
Где ж ты — ведь уже так поздно,
Где плутаешь ты лукаво?
Где твое ночное стадо?
Погляжу из-под руки я,
Но куда глядеть мне надо,
Вихри спрашивать какие?..
8
Может быть, не здесь примяты
Травы? И искать не надо?
Может быть, уже куда-то
Увела ты это стадо?
Здесь ли горечь трав полынных?
Или скошена под корень?
Здесь вечерний ветер схлынул,
День ушел к закатным зорям.
Может быть, другой дорогой
Гонишь ты свою скотину?
Ночь дождит слепой тревогой,
Листьев шум в душе покину.
Ночь спускается на долы,
Омрачились чудо-дали,
Спят трясины, дремлют села,
Очи луж яснее стали...
Окроплен росой слепою,
Я не сплю — ничто усталость.
Где же ты? У водопоя?
Иль овцы недосчиталась?..
9
Я в сорочке белоснежной,
Причесавшись лихо как-то,
Развеселый и мятежный,
Босиком пойду по тракту:
Кто меня в селе красивей,
Ну-ка — пусть его поищут!
Очи словно пламень синий,
И железные ножищи!
Пусть медведь из леса выйдет.
С ним померяюсь я силой!
Милую хочу увидеть,
Подарить косынку милой.
Поясок крученый — тонкий,
Ворот с синею каймою;
Я тебя, моя девчонка,
Уведу в поля с собою!
10
С каждым часом день бесплотней,
Солнце стало давней басней, —
Знаю чудных песен сотни,
И одна другой прекрасней!
Сыплю сено под копыта
Твоего ночного стада;
На устах моих забыта
Песня — мука и отрада.
11
За мной несутся злые псы,
Орут прохожие, злорадно-боязливы,
И из-за пазухи — как в лавке на весы —
Посыпались отчаянные сливы!
Я эти сливы с дерева смахнул.
Такие сливы — не для швали всякой, —
Глухой крестьянин псом меня пугнул,
Но мы друзья с кудлатою собакой!
Глухой мужик живет там. Богатей.
Всё задевает душу скупердяя!
Он вороватых подстерег парней
И рожи им соломой натирает.
Мой брыль сорвал он тоже прошлый год.
Я с дерева летел, ломая ветки,
По псиной морде хлобыстнул — и вот
Несусь по переулочкам, как ветер...
За мной несутся злые псы,
Орут прохожие, злорадно-боязливы,
И из-за пазухи, как в лавке на весы,
Всё сыплются отчаянные сливы!
Перевод А. Голембы
ОСЕНЬ
ОСЕНЬ
1
Дремлет степь, и вместе с нею
Полегли колосья немо, —
Ветер, ветер, тихо вея,
Укачай поля и небо!
Каждый колос — колок, светел,
Спит он, усыплен раздольем.
Никому топтать их, ветер,
Мы с тобою не позволим!
Пусть колосья снятся полю,
Знобкий холод, росный вечер,
Песни девичьи на воле,
Сновидений тихих речи.
2
Сад уснул, мертво и немо.
Изморось ползет по стеклам.
Бабочка окаменела
На цветке сухом и блеклом.
Ветерок заснуть не может:
Тронув крылышки невольно,
Венчик высохший тревожит,
Но цветку уже не больно.
Да из странствий бесконечных
Принесла пчелу усталость, —
И она, потрогав венчик,
Пожужжала и умчалась.
3
Лист багряный, рыжий, медный
Не удержится в лазури, —
Вихрь из дремы заповедной
Мчит листву в угодья бури.
Влажный вихрь листву скирдует,
Как ему не надоело!
Непоседа веет-дует,
А листва-то помертвела...
4
Река в огне, и в золоте камыш.
Камыш всё тише шепчет, глуше.
И ветрен вечер, и тягуча тишь,
И падают с деревьев груши.
Кипит кулеш у тихого костра,
Столпились лодки у осины,
II плещет рыба, и река пестра,
И спят амбары, рты разинув.
Лежат крестьяне на снопах ржаных
На мягкой полевой постели.
Домой ползут возы; увязнув в них,
На небо грабли загляделись.
5
Собачий хриплый лай и грузный скрип ворот,
Да и груженый воз поскрипывает осью;
Не поднимая глаз, мужик с земли берет
Упавшие колосья.
Высокая скирда посереди двора
Тоскует по второй — пшеничное богатство!
Мужик наморщил лоб — вечерять уж пора!
Но вот хозяина позвали домочадцы.
Пшеницы у него полно — отличный хлеб!
