другими тыквами, а я продолжаю.
«Это была любовь с первого взгляда. Я увидел себя в ее кривом стебле и неровной
поверхности. Мы оба - создания асимметрии, пытающиеся найти свое место в мире, который требует совершенства. Держать его в руках сейчас - это как зеркало для моего
собственного однобокого сердца».
На лице Кайла застыла смесь противоречивых эмоций. Ему хочется смеяться, но в то же
время он, похоже, размышляет о том, не сошел ли я с ума. И возможно, так и есть.
«Я взял ее в руки и нежно прижал к себе, шепча сладкие слова о том, чтобы вырезать из
нее прекрасный фонарь. В его пустых глазах зажглась искорка жизни, когда она
представляла себе будущее, наполненное свечами и славой Хэллоуина». Я делаю паузу
для драматического эффекта. «И вот так, дорогие друзья, мы стали духовно близки».
На мгновение в воздухе повисает тишина, прежде чем Алекс теряет дар речи. Его тихое
хихиканье переходит в полноценный смех, и даже Кайл не может сдержать ухмылку, когда он качает головой. «Ты такой идиот».
«Идиот с самой милой тыквой на свете!» с гордостью говорю я.
Без предупреждения Кайл выхватывает тыкву из моих рук и бежит на передний двор.
«Ты ублюдок!» кричу я, устремляясь за ним.
Алекс следует за нами до двери и наблюдает с крыльца, все еще смеясь и кричит: «Не
убивайте друг друга! Или тыкву!»
Кайл быстр, но у меня длиннее шаг. Мы носимся по лужайке, как дети играя в пятнашки, уворачиваясь от деревьев и припаркованных машин.
«Подумайте о детях!» кричу я, сокращая разрыв между нами.
«Беги, Кайл, беги!» подбадривает Алекс с крыльца. «Не дай Жерарду поймать тебя!»
«Предатель!» кричу я.
Мы бегаем туда-сюда, пока больше не можем идти. Мы с Кайлом падаем на траву, вздымая груди. Моя тыква катится к остановке рядом со мной чудом не пострадавшая от
наших проделок.
«Перемирие?» Я протягиваю руку в сторону Кайла.
Он внимательно смотрит на меня, а затем сжимает мою руку в своей. «Перемирие. Но
только потому, что я не хочу быть ответственным за трагическую гибель сэра Лумпса-а
Лота».
Я задыхаюсь. Никто не издевается над моей тыквой.
«Перемирие окончено», - говорю я, прежде чем побороть Кайла, пока Алекс снимает это
на видео для потомков.
Глава пятнадцать
ЭЛЛИОТ
К этому моменту уже ни у кого не вызывает сомнений, что я - книжный червь с самого
дня своего рождения. Я люблю затеряться на страницах романа, представляя, как
красивый мужчина сметает меня с ног и увозит, чтобы жить долго и счастливо.
Но с годами у меня стало меньше фантазий. Жизнь - это сука, а не сказка со счастливым
концом.
Несмотря на свою мнимую открытость и прогрессивность, студенты колледжа могут быть
жестокими в самых коварных проявлениях. Это не откровенные оскорбления или
вопиющая дискриминация, которые режут больше всего. Это тонкие подколы и пассивная
агрессия, которая впиваются в мою кожу и гноятся, как незалеченная рана.
Как испаноязычному гею, мне не чужды предрассудки. Но испытывать это в среде, которая должна способствовать высшему образованию и личностному росту, является
уникальным деморализующим фактором.
Я сбился со счета, сколько раз я слышал, как шепчут «найм для разнообразия» во время
работы в библиотеке или слово «гей», используемое в качестве замены для «тупой» или
«отстойный».
Казалось бы, я уже должен был привыкнуть к этому. Но я никогда не привыкну.
Более того, перемещение по минному полю, которым является сцена знакомств в
колледже, в качестве цветного гея, - это упражнение в мазохизме. Если бы у меня был
доллар за каждую анкету знакомств «Ни толстяков, ни фемок, ни азиатов, ни чернокожих, ни латиноамериканцев» найденных в Интернете, я мог бы выплатить свои студенческие
кредиты и позволить себе поездку в Европу.
Это отвратительно, когда другие сводят мою ценность к цвету моей кожи или к тому, как
я выражаю себя в сексуальном плане.
Джексон делает все возможное, чтобы использовать свою привилегию и популярность для
того, чтобы осудить чушь, когда он ее видит и слышит. Но даже он может сделать лишь
очень не многое. В мире студенческого спорта существует неписаное правило - не
раскачивать лодку. И Джексону, как лицу футбольного клуба БГУ, приходится
балансировать между отстаиванием правильного и не злить тех, кто поддерживает
программу своими набитыми кошельками.
Поэтому удивительно, что Жерард уделяет мне время. Я бы поставил деньги на то, что это
разрывает саму ткань социальной иерархии, которая управляет жизнью в БГУ.
Популярный качок не должен общаться с социально неуклюжим ботаником. Это ничем не
отличается от смешивания масла с водой или ношения белого после Дня труда. Это
просто не принято... до сих пор.
___________
Я НИКОГДА НЕ БЫЛ В БРАТСТВЕ, НО ДЖЕКСОН БЫЛ. И ЕГО описание заставило
меня представить сцену прямо из фильма National Лэмпуна «Дом животных».
Бесконечная вечеринка, полная разврата и излишества. Место, где запах несвежего пива и
дешевого ликера смешивается с резким запахом рвоты и секса. Где члены студенческого
братства пьют пиво из бочонков, разбивают пивные банки о лоб и испускают
первобытные крики, когда они голышом носятся по двору, развевая по ветру свои вещи
ветерком.
Я представлял себе девушек из женского общества, выходящих из домов на высоких
каблуках и в коротких юбках, с размазанной тушью и растрепанными волосами после
скандальных мероприятий, происходивших за закрытыми дверями. Я ожидал, что воздух
будет густым от травки, а земля будет вибрировать от постоянных басов из колонок, включенных на одиннадцать.
Гомоэротические забавы будут нормой, а не исключением. Парни шлепающие друг друга
по задницам. Соревнования по выпивке, в которых проигравший должен был голым на
столе. Шалости с кремом для бритья, леденящего зноя в неприличных местах. Конкурсы
на измерение, срывание полотенец и всевозможный идиотизм, подпитываемый
тестостероном.
Но когда я иду по улице, застроенной величественными кирпичными домами, украшенными греческими буквами, я понимаю, как далеко зашло мое воображение.
Заметка для себе : Никогда не слушайте Джексона, когда он в пивных очках.
Газоны тщательно ухожены, не замусорены красными стаканчиками и отключившимися
тусовщиками. Я чувствую запах свежескошенной травы
