Читаем без скачивания Черные Вороны. Лабиринт - Ульяна Соболева

— Эй, Рустам, смотри, что я нашел, а? Как тебе? Надо будет поиграть.

Парень, который смотрел в сотовый Ахмеда, заржал.*1

— Поиграем, Ахмед. Бакиру понравится твоя идея. Только откуда почерпнул потом укажи, а то авторские права и все такое…

Теперь они ржали оба под стоны девчонки и грязные ругательства мужчин.

— А то. Авторские права — это крутое преступление. Вот я бы, Рустам, обиделся если бы кто-то это шоу, — он кивнул на девчонку, — себе присвоил.

— Так ты подпись оставь, Ахмед. Глянь, а мразь на твой шедевр не смотрит.

Ахмед, сунул сотовый в карман и подошел к Костяну, потянул за волосы, заставляя поднять голову.

— Ребята, дайте-ка горючего, у нас тут двигатель заглох.

Ему подали бутылку дешевой водки и тот насильно влил парню в горло так много, что тот начал задыхаться и кашлять. Ахмед зажал ему рот пятерней.

— Глотай. Не смей блевать — сожрать заставлю. Ты смотри, Костя, — дернул снова за чуб, — ей нравится. Тебе хорошо видно, как они долбят ее в обе дырки, а как она глотает ты видишь? Готов поспорить что у тебя она не глотала. А ты знаешь, она пару раз кончила, — парень снова заплакал, — не то чтобы хотела, но бабская физиология такая штука, когда им натираешь одно заветное местечко они кончают. Текут и кончают…Может она у тебя кайфует от боли, а Костя? Плачешь, родной? И я плакал, когда Камрана хоронил. И мама моя плакала, и отец. А соска твоя уже не плачет…видишь, она полудохлая? Как думаешь, мы ей все там порвали или после нас можно еще пользовать? Только детей у нее не будет, наверное, Костя.

Парень заскулил, как собака. Именно таким тонким голосом, переходящим в высокочастотный писк. Пока Ахмед не ударил его по лицу кулаком. Тряхнул рукой.

— Заткнись, мразь.

Вакханалия длилась бесконечно, сопровождаемая визгом и рыданиями, стонами насильников и похотливыми окриками, шлепками, матами. Девчонка рвала на голый пол подвала, шатаясь на четвереньках, и пытаясь уползти к двери, когда они менялись и у нее появлялась небольшая передышка. Но ее догоняли и продолжали насиловать под смех и улюлюканье, под рыдания Костяна и всхлипывания самой жертвы. Она уже не кричала и не сопротивлялась.

— Оно стоило того, а Костя? Стоило десяти кусков баксов, которые ты получил от меня и не вернул? Ее развороченное тело и твои воспоминания о том, как мы натягивали ее при тебе? — Ахмед стоял сзади, удерживая парня за волосы, — Не будешь смотреть — я перережу ей глотку.

Когда с ней закончили Ахмед подошел к девушке, сидящей на полу и раскачивающейся из стороны в сторону, присел рядом, погладил по голове и снова достал шприц, нежно взял тонкую руку и резко вогнал в вену иглу, та даже не отреагировала.

— Анестезия, милая. Сейчас станет ооооочень хорошо, Ахмед всегда правду говорит, и ты все забудешь. Больно больше не будет. Тебе. Теперь его очередь. Унесите её.

Когда девчонку унесли, Ахмед снова обошел Костяна со всех сторон:

— Я посажу ее на героин, и она будет отрабатывать в одном из моих борделей. С ней меня не вставило…Скучно, пресно и кричит она тихо, у меня упал, жалость она вызывает. Не люблю, когда их жалко. Снимите его оттуда, поставьте раком. Мы будем трахать тебя, Костя. Опускать. Больно, жестко…но кто знает, а вдруг тебе понравится.

Парня отвязали и повалили на пол, он яростно сопротивлялся, рычал и выл, пока с него стягивали штаны и били ногами по ребрам, ставили на четвереньки. Он снова заорал, когда Ахмед ударил его по ягодицам, а потом расстегнул ширинку, снимая все на сотовый и пристраиваясь к парню сзади.

— Так ты девственник, Костя, или нет?

После дикого вопля, от которого все поморщились, Ахмед потянул парня за волосы и закатив глаза, как от кайфа, прошептал нараспев.

— Уже нет, дорогой…

После Нармузинов стоял у ржавой раковины, обмываясь, ругаясь на своем языке и вытираясь полотенцем, которое ему поднес один из его людей. По подвалу все еще разносились вопли Костяна.

— А этот хорошо кричит. Мне нравится.

Зазвонил сотовый и Ахмед, достав смартфон из кармана пиджака, вышел на улицу, застегивая на ходу ширинку. Рустам накинул ему на плечи плащ и раскрыл над головой зонт.

— Да. Что слышно у нас? Неужели? Я дал достаточно времени! Мне горит, Олег Дмитриевич! Мне сильно горит! Пару недель даю. Не больше. А меня не е***т как ты это сделаешь, дорогой. Твои проблемы…Не зли меня. По миру пущу, ты знаешь. Ахмед очень не любит ждать, а ты мне задолжал время, самое ценное в этом долбаном мире.

Выключил сотовый и вернулся в подвал, брезгливо скривился, переступая через ноги жертвы. Парень валялся на полу, со спущенными штанами, исторгая на пол содержимое желудка, вытирая рот тыльной стороной ладони. Ахмед присел на корточки и приподнял парня за волосы:

— Ты мне больше ничего не должен, Костя. Ты заплатил, моя ж ты хорошая девочка. Соска твоя конечно так себе, десяти кусков не стоила, но я насладился самим зрелищем. Меня так трудно развлечь, Костя. Мне скучно… а ты мне предоставил шлюху, красочное шоу и свой зад. Живи, Костяночка. Девку твою мы потом отпустим. Бешеному привет передавай. Скажи, плохо спрятал тебя и Светочку твою.

Нармузинов вышел на улицу, сплюнул в грязь под ногами и посмотрел на небо.

— Проклятая страна вечно то дождь, то град. Холодно бл***ь. Домой хочу.

— А что с этим? — Рустам кивнул в сторону заброшенной стройки, и закрыл зонт, когда Ахмед сел в джип.

— Он удавится. Делаю ставку, что завтра будет телепаться в петле.

Хлопнул дверцей и достал пакетик с коксом.

— Куда сейчас, Ахмед Айдинович? — спросил водитель.

— Встреча у меня в центре в «Солнечном бризе». Туда вези.

Нармузинов вошел в маленький зал ресторанчика и махнул своим рукой, чтобы оставались у входа, сам прошел к столику, за которым сидел высокий парень в солнцезащитных очках. Здоровый, накачанный, в спортивном костюме, он потягивал «боржоми» из стеклянной бутылки. Ахмеда заметил сразу, но даже не шелохнулся.

— Здоров Слава, — протянул руку для пожатия.

— И тебе не хворать, Ахмед, — парень руку пожал не сразу, а когда пожал Нармузинов слегка поморщился.

— Ну как оно твоё ничего, Славик? — сел напротив и щелкнул пальцами. Подошла официантка.

— Мне как всегда.

Девушка кивнула и удалилась, виляя пышными бедрами, Ахмед проводил ее похотливым взглядом.

— В вашей России только телки красивые, а так дыра дырой. Ну так, что, дорогой, получил?

— Дыра для того, кто ищет только дыры, — Нармузинов прищурился: «бОрзый сученок, не будь ты мне нужен, заставил бы язык сожрать», а парень продолжил, — Получил. Не моё это. Отказ, Ахмед. Я завязал с этим дерьмом.