class="p1">Настя с нетерпением ждала, когда горы, наконец, разомкнут свои объятия и выпустят их к морю. И дождалась. Спуск кончился, горы разошлись и путешественники выскочили на низину. Они быстро пересекли Джубу и вскоре подъехали к намеченному поселку. Солнце было уже в зените, все сияло под его слепящими лучами, и ноздри путешественников, наконец, ощутили запахи моря.
− Поедемте к морю! − умоляюще попросила Настя. − Хоть на минутку!
− Сначала найдем кемпинг, устроимся, а потом можно и на море, − возразил отец. − А то директор уйдет, и будем тогда до завтра кукарекать на улице. Сейчас обед − он должен быть на месте.
− Олег, ну, пожалуйста! − поддержала дочь Галчонок. − Мы только поглядим на море! Столько ехали, − а когда, наконец, добрались, искать какой-то кемпинг. Мы хотим к морю. Прямо сейчас и немедленно!
И папочка сдался. Они спросили дорогу у загорелой девушки в шляпе, и вскоре слепящая синь, простираясь от края до края горизонта, открылась их глазам.
− Моречко! − завопила Настя. Она выскочила из машины, жадно вдыхая соленый воздух. Давно забытая радость распирала ей грудь. Девочка сбросила кроссовки и понеслась к воде по горячему песку. Он обжигал ступни, но она не обращала на это внимание. Вот и берег, песок стал влажным, прохладным, и волны уже лижут ей пятки. Милое море, здравствуй!
Закатив джинсы, она побежала по воде вдоль берега, вбирая глазами распахнутую ширь. Ей вдруг стало легко-легко − так легко, что, казалось, взмахни она руками и полетит. Море, как заботливый лекарь, незаметно размягчило жесткий покров, сковывавший ее исстрадавшуюся душу, − и на нее, обнаженную, целительным бальзамом легла окружающая красота. Она заглушила боль, и через какие-то мгновения Настя вдруг почувствовала себя прежней девочкой, верившей в будущее и жаждавшей счастья, − какой она была до страшных событий, так сильно ранивших ее.
Наконец, вдоволь наглотавшись морского ветра, она опомнилась и оглянулась. Родители у машины молча смотрели на нее. Она радостно засмеялась и запрыгала на месте, призывно махая обеими руками. Отец, держа в руках ботинки и подпрыгивая по-кенгуриному на раскаленном песке, устремился к ней, Галчонок последовала за ним. Они обнялись, закружились − и наконец, не удержавшись, дружно свалились в воду.
Мокрые и счастливые, они выбрались на берег и побрели к машине, стряхивая на ходу песок. Сели, отец включил двигатель, тот заработал, − и машина не сдвинулась с места. Колеса, разметывая песок во все стороны, стали погружаться все глубже и глубже − и, наконец, окончательно застряли.
Выбравшись из машины, они растерянно уставились на колеса − те плотно сидели в песке. Было ясно, что дальнейшие попытки завести двигатель только усугубят положение. Отец достал из багажника лопату, прокопал довольно широкую колею, уплотнил песок и попробовал тронуться с места. Сначала ему это удалось, но не долго. Проехав с метр, машина снова застряла. Усиленные попытки матери с дочерью подталкивать ее сзади ни к чему не привели − машина села еще глубже.
− Что дальше? − удрученно спросил отец. Его спутницы только пожали плечами. Было ясно, что без посторонней помощи им не выбраться. Вскоре машину окружили загорелые пляжники. С их помощью снова сделали несколько попыток сдвинуться с места − и тоже безрезультатно.
− Хана! − безнадежно махнул рукой высокий дядька в синих плавках. − Надо звать Якова, больше ничего не остается. Готовьте денежки.
И он ненадолго отлучился. Вернулся дядька в сопровождении пожилого мрачного мужчины, волочившего на веревке широкие полосы из черной резины.
− Копай! − распорядился мужчина. Когда уставший отец снова прокопал колею, тот подсунул две полосы под передние колеса, а остальные постелил перед машиной одну за другой, образовав недлинные дорожки.
− Теперь резко трогай, − скомандовал мужчина. − И ехай, не останавливаясь! А вы пихайте сзади, − обратился он к окружающим. − Ну, чего ждешь? Давай! − И он махнул рукой.
Двигатель взревел, машина, подталкиваемая добровольными помощниками, выскочила на плотный грунт и остановилась. Счастливый отец, облегченно вытирая пот со лба, полез за бумажником, а Галчонок достала из багажника корзину с яблоками и оделила ими радостно приплясывающих помощников. Потом семейство захватило с собой загорелого до черноты парня, − он взялся им указывать дорогу, − и они, наконец, покатили к кемпингу.
Кемпинг располагался в чудесном месте. Представьте себе красноствольные сосны вперемежку с высоченными елями, а между ними очаровательные финские домики с крытыми верандами. Правда, удобства находились во дворе, но тоже вполне цивилизованные. Плюс неплохая кормежка, о чем им поведал попутчик, живший здесь уже неделю. И все относительно недорого по сравнению с ценами на остальном побережье. А до моря пятнадцать минут ходу по сосновому лесу. В общем, мечта дикаря.
Директор оказался на месте. Он с пониманием отнесся к их просьбе и благосклонно принял презенты. К счастью, свободные места имелись, − видимо, о существовании этого райского местечка знало немного народу. Им достался домик на две семьи. И каково же было их изумление, когда обнаружилось, что соседями в этом милом домике являются, − кто бы вы думали? − да те самые молодожены, которых они угощали шашлыками на берегу пруда. Все обрадовались новой встрече, а Валечка объявила, что теперь они с мужем приглашают все Настино семейство в кафе. Здесь неподалеку есть отличное кафе, в которое они с Юрчиком уже хаживали − и тамошние шашлыки пришлись им очень по вкусу. Пусть соседи разгружаются, устраиваются, а потом все вместе отправятся пировать.
Сидя на веранде в ожидании родителей, Настя невольно подслушала разговор, явно не предназначавшийся для ее ушей.
− Перегородка такая тонкая, − говорила мать, − одна фанера. А они молодожены. Каково Насте будет слушать их стоны? Может, попросимся в другой домик?
− И как мы это объясним? − спросил отец. − Ребятам, да и тому же директору.
− Можно сказать, что хотим куда-нибудь подальше от центра. Тут репродуктор рядом на сосне, я видела.
− А где гарантия, что там не окажется такая же пара? И потом, они, наверняка, здесь долго не пробудут, − они же планировали прокатиться до Адлера. Давай их аккуратно спросим. А пока Настасья может поспать на веранде. Правда, ночью может быть прохладно, но одеяло довольно теплое, думаю, не замерзнет.
− Ладно, посмотрим, − согласилась Галчонок, − может, они, действительно, завтра-послезавтра укатят.
Почему стоны? − удивилась про себя Настя. Когда в кино занимаются сексом, никто не стонет. Наоборот, оба такие довольные. Это что ли больно? Соколова говорила, очень. Неужели каждый раз? Я думала, только в первый. Ничего не понимаю.
Интересно, а
