Читаем без скачивания Часы смерти - Джон Карр

Когда люди в будущем станут писать о знаменитых преступниках наших дней, я могу себе представить, как они его опишут. «Боском с его бледной физиономией и скверной улыбочкой впал в истерику перед пистолетным дулом, когда собственный план обернулся против него». Как психологического монстра, его будут сравнивать с Ниллом Кримом[60] с его лысой головой и кривой усмешкой, рыскающим в поисках проституток с таблетками стрихнина в кармане. Но Боском не обладал даже человеческой слабостью к проституткам и прямотой, чтобы использовать яд. Я подал вам намек, говоря о его интересе к испанской инквизиции. Я говорил вам, что инквизиторы прошлого, несмотря на их пороки, были, по крайней мере, честными людьми и искренне верили, что спасают души. Боском никогда бы не смог понять такое. Он мог всю жизнь изучать деятельность инквизиции, но ему и в голову бы не пришло, что зло можно творить с честными намерениями или что человеческая душа существует в каком-либо качестве, кроме фантомного оправдания лицемерного садизма. Более всего его увлекало то, что он называл «изощренностью», но что мы предпочитаем именовать всего лишь самодовольством.

Мы должны помнить об этой черте характера, если хотим понять все аспекты преступления. Когда Боском решил его совершить, ему, как я говорил, не хватило твердости для использования яда. Элинор должна была умереть? Отлично.

Но он никогда не стал бы убивать так, как могли бы убить вы или я, — внезапным выстрелом или ударом. Вокруг этого убийства предстояло сплести фантастический замысловатый узор — чем более запутанными и ненужными были бы нити, тем сильнее это бы польстило его тщеславию. Он должен был начать работу с мелких кусочков, расширяя их день за днем, пока не возникло бы изображения фигуры на виселице.

Помните, что Элинор была единственной, кто проник в сущность его характера. Когда Боском решил сделать ее своей любовницей или даже провести эксперимент с браком, как с интеллектуальной игрушкой, и покровительственным тоном сообщил ей об этом, ее смех неожиданно показал ему, чего он стоит. Она смеялась, джентльмены, к тому же она увидела его с сорванной маской. С тех пор Элинор знала, почему Боском ее ненавидит. Увидев мертвеца, она подумала, что это Хейстингс, и сразу закричала, что Боском убил его… И сегодня, когда вы спрашивали о людях, которые ее ненавидят, Элинор могла бы назвать Боскома. Но вы так часто ссылались на показания Лючии Хэндрет, что она, естественно, могла прийти лишь к одному выводу.

Хэдли кивнул, и доктор продолжил:

— Вернемся к Боскому. Мы уже обсуждали намерение приписать Элинор убийство в «Гэмбридже». Это вдохновение снизошло на него внезапно, когда он размышлял, что делать дальше. Вспомните, Карвер говорил нам, что в тот день Боском был в «Гэмбридже», когда сам Карвер приходил туда осматривать часы, и что Элинор должна была появиться там позже. Теперь из показаний Боскома мы знаем, что он специально задержался в магазине, чтобы увидеть Элинор. У него еще не было плана — он просто ходил за ней по пятам. Возможно, Боском был свидетелем убийства администратора, но в любом случае он знал, что Элинор должна прийти туда без спутника и, следовательно, без алиби, а когда на следующий день прочитал подробности в газетах, план начал обретать форму.

Но как обратить это знание к своей выгоде? Боском не мог пойти в полицию и открыто обвинить Элинор — такой шаг не был бы изощренным, а кроме того, для осуждения не хватало доказательств. С другой стороны, он не мог написать анонимку инспектору, ведущему это дело, — ее, по всей вероятности, отправили бы в мусорную корзину, как и сотню других. Даже если письмом бы занялись, это могло бы испортить все шоу, прежде чем Боском успел бы приготовиться. Короче говоря, это было бы не то расследование, в котором он нуждался.

И тут вовремя подвернулся его друг Стэнли! Инспектор Джордж Эймс упоминался в газетах как ведущий расследование. Стэнли, любивший распространяться о своих горестях и особенно о людях, из-за которых его уволили, естественно, рассказывал Боскому о роли Эймса в деле Хоупа-Хейстингса, о его цепкости, не слишком высоком интеллекте, пристрастии к секретности. Эврика! Если безымянный источник посоветовал бы Эймсу прийти переодетым в определенное место, Эймс, скорее всего, отказался бы, но если это сделал Стэнли?..

— Но ведь вы говорите, — запротестовал Хэдли, — что Стэнли ничего об этом не знал! Однако в найденном письме его подпись. Он должен был знать…

Доктор Фелл покачал головой:

— Думаю, вам бы не понадобилось, чтобы кто-то печатал за вас письмо. Вам нужна была бы только его подпись внизу листа бумаги. А чтобы получить эту подпись, вам бы потребовалось только попросить него написать вам записку о чем угодно. В любой аптеке вы можете купить за пару шиллингов пузырек с жидкостью, стирающей чернила, которая уничтожила бы оригинальную записку так, что проявить ее можно было бы только с помощью микрофотографии (а в Скотленд-Ярде ею не пользуются). После этого вы могли бы отпечатать на вашей машинке поверх подписи Стэнли необходимый вам текст.

Попробуйте проследить за работой малыша Боскома! Для этого вам придется задуматься над самой сомнительной частью рапорта Эймса — третьим из трех «совпадений», которые слишком удивительны, чтобы считать их таковыми. Мы объяснили первые два. Третье заключается в том, что после того, как Эймса информировало о виновности одного из обитателей дома Карвера лицо, отказавшееся помочь ему проникнуть в дом за доказательствами, другое лицо внезапно и весьма кстати пригласило его в дом ночью за костюмом. В некотором смысле это всего лишь следствие первого совпадения и оно возвращает нас к нему. Потому что мы уже сомневались в этом пункте, когда о нем сообщил Боском, и тем не менее о нем же сообщил Эймс! Единственные разумные объяснения состоят в том, что (а) рапорт был поддельным или (6) что Эймс по какой-то причине не говорил правду.

Вы заявили, что рапорт не мог быть поддельным, так как Эймс сам принес его в Ярд. Тогда я спросил вас, не мог ли он слегка подтасовывать факты, думая, что поступает так ради доброго дела? И вы дали понять, что это не исключено…

— Но зачем ему подтасовывать факты в рапорте своему начальству? — осведомился Мелсон.

— Я объясню вам, что произошло. Боском сознает, что теперь у него имеется безукоризненный план для обоих убийств — фиктивного и подлинного. Фиктивного, потому что около месяца назад, только ради удовольствия помучить Стэнли, он уже сообщил ему о туманном замысле совершить убийство для забавы, которое, вероятно, никогда не намеревался осуществить… (Обратите внимание, что Хейстингс лишь однажды слышал упоминание о нем.) И подлинного убийства, поскольку сцена для убийства подготовлена таким образом, чтобы Элинор отправили на виселицу.

Эймс в своем маскарадном наряде наблюдает в пивной за всеми, поскольку не получил от Стэнли обвинений по конкретному адресу, и ждет, что Стэнли появится во плоти. Но вместо этого к нему подходит Боском и говорит: «Я знаю, кто вы — я друг Стэнли, и он прислал меня сюда». Естественно, Эймс спрашивает; «Какое вы имеете к этому отношение? Почему Стэнли не пришел сам?» — «Вы глупец, — отвечает Боском. — Некоторые из них уже догадались, что вы полицейский офицер. Если кто-нибудь увидит Стэнли с вами или услышит от кого-то о вашей встрече, быть беде. Я тот человек, о котором упоминал Стэнли и который видел украденные предметы в распоряжении одной из женщин». Далее он рассказывает ту же выдумку, которую мы читали в рапорте Эймса. За одним исключением. «Я проведу вас в дом, — говорит Боском. — Но если мы не раздобудем доказательств и у меня будут неприятности из-за того, что я сообщил вам об этом, вы должны меня прикрыть. Вы сообщите вашему начальству на тот случай, если меня обвинят в клевете, что человек, который рассказал вам это, не был тем человеком — мною, Кэлвином Боскомом, — который помог вам попасть в дом. Если мы найдем доказательства, я, безусловно, признаюсь и в том и в другом. В противном случае я должен иметь алиби, написанное черным по белому, иначе я откажусь помогать вам. Это ваше крупное дело — в случае удачи вас ожидают повышение, деньги и прочее. То, о чем я прошу, сугубо номинально, но я на этом настаиваю».

Ну, что оставалось Эймсу? Согласившись, он ничего не терял, а отказавшись, мог потерять все. Конечно, предлог был сомнительным, но он ему поверил — и в итоге погиб.

Они договорились, что поздно вечером в четверг — именно в четверг, так как дом в отсутствие миссис Горсон запрут рано и не будет слуг, которые могли бы заметить посторонних, — Эймс прокрадется в темноте в комнату Боскома и встретится со Стэнли. Последний убедительный штрих был бы добавлен, когда Эймс, околачиваясь около дома, увидел бы входящего Стэнли, а ему вбили в не слишком умную голову, что со Стэнли он говорить не должен. Ну, Эймсу было не суждено добраться до комнаты Боскома живым.