Ну и какого…, спрашивается, стою здесь и философствую?
Улыбаюсь в ночь, закрываю окно и торопливо иду в хирургию.
Глава 30
Агния
— Солнце моё, тебе бы лучше ещё полежать, — хмурится Даня, застав меня на ногах.
— У меня скоро спина отвалится, столько лежать, — ворчу, осторожно передвигаясь по палате и опираясь на всякий случай на штатив с капельницей. — И попа станет плоская, как блин!
— Не отвалится, — фыркает хирург. — А с попой у тебя всё замечательно. Самая прекрасная и аппетитная попка, какую я только видел!
— Ты это говоришь как врач или как мужчина? — прищуриваюсь, глядя на него.
— Как оба! — выдаёт Игнатьев.
После моего ранения прошла уже почти неделя. Из реанимации меня перевели быстро, и я вполне нормально восстанавливаюсь, но Даня трясётся надо мной так, что мне уже не по себе. Я и так-то была в абсолютном шоке от той его реакции, когда первый раз пришла в себя после операции.
И сейчас у меня закрадываются подозрения, что жить мне в ближайшее время под стеклянным колпаком.
— Дань, я выписаться хочу, — устав ходить, присаживаюсь обратно на кровать. — Надоело. Давай ты с моим лечащим врачом договоришься и домой меня отвезёшь, а?
— Радость моя, мне не нравится эта идея, — хмурится мужчина. — Здесь ты под наблюдением, я всё время рядом… Мало ли что?
— Да что может случиться? — качаю головой. — Андрей ведь сказал, что никакой опасности больше нет.
Славин действительно приезжал ко мне вчера. Рассказал, что того наркомана нашли, устроили ему очную ставку с моим бывшим мужем. Парень во всём признался. Теперь предстоит достаточно долгий судебный процесс, потому что Валерий Павлович, мой бывший свёкр, нанял нескольких адвокатов. Но Андрей пообещал, что даже с такой защитой Игорь не вывернется, свой срок получит. Как и запрет на медицинскую деятельность.
Вспоминаю, что именно это они хотели провернуть со мной. Ну что ж… всё справедливо. Свиридов-старший ушёл с поста главного врача. По возрасту ему уже давно положена пенсия. Даня поднял свои связи, чтобы потребовать служебного расследования в отношении моих наработок, которые Свиридовы хотели использовать без моего ведома. Не знаю, что из этого выйдет, вряд ли Валерию Павловичу могут предъявить что-то, кроме административной ответственности. Но я ничего и не хочу, мне достаточно того, что нас с Даней оставят в покое. Игорь под следствием и заключён под стражу. Так что навредить мне теперь никто из них не сможет.
— И всё равно… — не уступает мне хирург.
— Ну Да-аня, — делаю жалобное лицо. — Я буду ныть и тебе надоем…
— Да ной себе на здоровье сколько хочешь, — хмыкает мужчина. — Не существует ничего такого, из-за чего ты бы мне надоела!
— Вредный ты, — надуваюсь и осторожно ложусь обратно в постель.
— Я не вредный, счастье моё, я заботливый, — Даня поправляет мне одеяло.
— Я хочу домой, — на глаза у меня чёрт знает почему наворачиваются слёзы.
— Нет, ягнёночек, пожалуйста, только не плачь! — он тут же садится рядом, нежно поглаживает мне руку. — Хорошо, ладно, я поговорю с хирургом!
— Спасибо, — тянусь к нему обняться, но меня почти сразу укладывают обратно.
— Любимая, не сейчас. У тебя швы!
— Тьфу ты, — разочарованно вздыхаю. — Секса мне от тебя теперь тоже не дождаться, я так понимаю?..
— Только когда полностью поправишься, — непримиримо качает головой Даня.
— Уф-ф-ф, — закатываю глаза, а хирург, улыбнувшись, достаёт завибрировавший мобильный.
— Слушаю! — отвечает сначала на русском, а потом тут же переходит на английский: — Алан, добрый день, рад вас слышать.
Спустя пару минут мы уже общаемся все вместе по громкой связи и договариваемся о визите доктора Харриса прямо в госпиталь.
— Будем ковать железо, пока горячо, ягнёночек, — говорит мне Даня, завершив разговор. — Контакты с международным исследовательским центром сыграют тебе только на руку на защите! И я договорился с одним рецензируемым журналом, в ближайшее время выйдет статья под твоим авторством со мной в соавторах, для большего веса. С ней как раз наберётся нужное количество публикаций. Так что через месяц-полтора защитишься!
— Я тебя люблю, — смотрю на него, улыбаясь, но тут же спохватываюсь: — Это вовсе не потому, что ты столько для меня делаешь! Просто…
— Я знаю, моя хорошая, — Даня кладёт мне указательный палец на губы. — Не переживай. Я тебя тоже очень люблю.
Решив похулиганить, прихватываю кончик пальца губами, и вижу, как от расширившегося зрачка моментально темнеют его глаза. Мужчина сглатывает и отбирает у меня руку.
— Малышка, не нужно! Я и так подыхаю, до такой степени тебя хочу… Но ничего не будет, пока ты не выздоровеешь!
— Ну смотри, — кидаю на него хитрый взгляд. — Я ведь могла бы и помочь… сбросить, так сказать, напряжение…
— Чёрт подери, ягнёночек, у меня сейчас пар из ушей пойдёт, — выдыхает Даня хрипло и, подавшись вперёд, прижимается к моим губам, целует, покусывает, а я кладу ладонь на внушительную выпуклость под его брюками, сжимаю прямо через ткань, слегка поглаживаю.
— Мы же… в палате!.. В больнице! — шепчет он мне в губы, постанывая.
— Ну так ты ведь извращенец, помнишь, мы выясняли, — негромко смеюсь, — беру с тебя пример!
— Н-нет… нет, солнце моё… Не надо! — Даня подрывается с места, отходит на пару шагов, тяжело дышит, пытаясь успокоиться. Потом смотрит на меня, криво улыбается. — Ну, ягнёночек, только поправься! Я тебе такой марафон устрою!
— Ну-ну, — устраиваюсь в постели поудобнее, ухмыляюсь. — Кто ещё кому устроит!
— О-о, бо-оже… — хирурга заметно передёргивает от желания. — Пошёл я, радость моя… В душ схожу. Холодный!
— Не простудись смотри, — улыбаюсь ему вслед.
Даня всё-таки договаривается с моим лечащим врачом, и тот, поворчав, соглашается отпустить меня через два дня. Как раз в день выписки очень удачно приезжает Алан, и мы успеваем встретиться ещё в госпитале.
Иностранный коллега в полном шоке от истории, которая со мной произошла. Меня обещают всецело поддержать в плане исследований, приглашают обязательно приехать вместе с Игнатьевым за рубеж, чтобы ознакомиться с процессами, которые происходят у них — короче, в итоге расстаёмся мы с утверждённым планом договора о сотрудничестве.
А потом Даня наконец везёт меня домой.
* * *
— Смотри, чего я тебе привезла! — Сашка, подмигнув, достаёт фирменный бумажный пакет с логотипом известного бренда.
Подругу в гости я позвала сама. Даня пообещал мне, что в ближайшее время возьмёт несколько дней отпуска, чтобы провести его вместе, а пока, естественно, ездит на работу. Я заканчиваю работать над диссертацией, но мне без него всё равно тоскливо.
А ещё он по-прежнему считает, что я недостаточно восстановилась! Обращается со мной, как с вазой китайского фарфора, и это уже начинает бесить! Поэтому я звоню Сашке и прошу её приехать. Хочется излить душу подруге, по телефону мы треплемся, конечно, но это совсем не то.
— Твой хирург всё ещё тебя бережёт, я правильно понимаю? — тем временем продолжает она. — Так что вот тебе тяжёлая артиллерия!
— Это что… ого! — достаю из пакета одну из кружевных вещичек и смотрю на неё круглыми глазами. — Слушай, я даже слабо представляю, как это надевать!
— Разберёшься, — хихикает Саша. — Я себе похожее купила, хоть и не совсем, конечно. Должна тебе сказать, Владику оч-чень понравилось. Да и мне потом… хм, понравилось! Твой Даня тоже наверняка оценит.
Мы с подругой болтаем ещё пару часов, а потом она несётся встречать с работы своего Владика, а я поднимаюсь в спальню, решив померить подаренное кружевное безобразие.
Ну что сказать… встаю перед зеркалом в пол и, закусив губу, смотрю на распутную девицу в отражении. Никогда такого не носила, но стоит признать, выгляжу я в этом…
— Агния?!
Вздрогнув, оборачиваюсь к двери. Выражение лица Дани, который не сводит с меня глаз, я запомню, наверное, на всю жизнь.
