Внутри было прохладно и темно, и он только молился богу, чтобы там не оказалось призового быка. Уилл опустился на пол, чтобы снять тяжесть с ноги, и поморщился, когда комната поплыла перед глазами. Он подождал, пока глаза привыкнут к темноте, радуясь, что там оказалось пусто. Он вздохнул с облегчением: никаких быков — а с пауками он справится. А потом он потерял сознание.
1782 год
Отец Сойер закончил свои благословения и отошел от Сета и Джосса.
— А теперь давайте пойдем и помолимся за Бетси Бейкер, упокой Господь ее душу.
Он осенял себя крестным знамением всякий раз, когда упоминал имя Бетси. Джосс встал и впервые за несколько недель почувствовал себя лучше. Он никогда не был особо верующим, но на душе у него стало легче, если это вообще было возможно. Сет посмотрел на Джосса и улыбнулся, значит, он, должно быть, чувствует то же самое. Все трое вышли из церкви, и Джосс повел их через деревню к своему коттеджу на окраине. Подойдя к нему, он посмотрел на окно спальни и ахнул. Он был уверен, что увидел Бетси, стоящую у окна и наблюдающую, как они трое идут к ней, но она тут же исчезла. Он толкнул Сета локтем.
— Ты ее видел? Она наблюдала за нами из окна вон там, наверху.
Лицо Сета побледнело, и он покачал головой.
— Нет, слава Богу. Она выглядела сердитой?
Джосс покачал головой.
— Нет, она казалась такой грустной. Я не могу поверить, что мне жаль призрак женщины, которая убила моих мальчиков.
Священник положил руку на плечо Джосса.
— Это трюк, дьявольский трюк. Она не хочет, чтобы мы освящали ее кости. Она хочет быть свободной, чтобы сводить с ума и пугать всех до смерти. Не обращайте внимания и, что бы вы ни делали, если она появится перед вами, не смотрите ей в глаза.
— Почему?
— Потому что ее глаза — врата в ад. Она пригласит тебя войти, а затем утопит в них, и ты застрянешь с ней на всю вечность.
Джосс на мгновение задумался над этими словами, а затем рассмеялся.
— Да ладно вам, вы же, конечно, ни во что из этого не верите?
— Как не верю в невидимые силы, которые гнут массивную дубовую дверь церкви прямо у меня на глазах, Джосс, но я видел, как это произошло. Никогда ничего не принимай как должное и никогда не насмехайся над силами дьявола. Не даром говорят, Бог ведет таинственной дорогой, но дьявол выбирает окольные пути, и в этом я не сомневаюсь.
Они подошли к деревянным воротам коттеджа и остановились на минуту, пока священник читал молитву, затем Джосс толкнул их, и они вошли.
Несколько минут назад они вытирали пот со лба, так сильно палило солнце, но как только все трое оказались на территории коттеджа, солнце скрылось за огромной черной тучей.
Сет последовал за Джоссом, который направился к небольшой пристройке, где он хранил свои садовые лопаты. Джосс достала две из них и протянула одну Сету. Джосс указал на неровный холмик почвы на грядке с овощами, и священник поднял большой палец. Джосс кивнул ему, но, прежде чем он успел воткнуть лопату, священник поднял руку. Джосс подождал, пока он приступит к освящению холмика земли.
Небо начало темнеть, и Сет поднял голову, когда первая тяжелая капля дождя упала ему на лоб. Громкий раскат грома эхом отозвался над ними, священник закончил свою молитву, и, когда Сет и Джосс начали копать так быстро, как только могли, начался дождь. Небеса разверзлись, и на них полилась вода, из-за чего стало трудно держать лопаты, но они продолжали копать.
Еще один раскат грома заставил Джосса поднять глаза и увидеть скелет Бетси, свисающий с крыльца. Она раскачивалась на ветру и дожде, ее костлявые пальцы цеплялись за веревку на шее. Джосс закричал, и Сет повернулся, чтобы посмотреть в ту сторону, куда смотрел его друг, но ничего не увидел.
Джосс уронил лопату, его глаза были прикованы к видению перед ним. Священник встал перед Джоссом, закрыв обзор, а когда оглянулся, ее уже не было. Джосс не мог говорить, но священник кивнул, как бы давая понять, что он знает. Он тоже это видел. Священник наклонился, поднял лопату и вернул ее Джоссу, который взял ее и снова начал копать. Пока лопата не ударилась обо что-то твердое, и он не понял, что это Бетси.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Он опустился на колени, пальцами счищая землю с ее тела. Джосс боялся прикасаться к ней, но был слишком напуган, чтобы воспользоваться лопатой, не желая нанести еще больший ущерб ее костям. Сет сделал то же самое, и довольно скоро запах гниения ударил им в ноздри, и они подняли руки, чтобы прикрыть носы.
Священник перекрестился и отошел от ямы, из которой неимоверно воняло. Он и раньше чувствовал запах тел, но никогда ничего подобного. Это было ужасно. Сет подавился и перестал копать, но Джосс продолжил. Он хотел поскорее закончить. Он не мог жить, оглядываясь через плечо и видя ее труп, куда бы он ни пошел.
Наконец он обнаружил то, что осталось от Бетси, и был удивлен, увидев, насколько хорошо она сохранилась, учитывая, что вокруг нее не было ни гроба, ни савана. Ее лицо было таким же красивым, каким он его помнил, с красивыми черными волосами и бледной кожей. Ее губы все еще были розовыми, и он подумал, остались ли ее бледно-голубые глаза такими же. Он посмотрел вниз на ее руки, которые оказались костлявыми. Большая часть плоти на них сгнила.
Священник выступил вперед и начал читать свои молитвы. Он протянул Джоссу крест и велел вложить его ей в руку. Джосс съежился при мысли о прикосновении к гнилой плоти, но взял крест и наклонился.
Стараясь сдерживать тошноту, он просунул его между ее пальцами — холодными, острыми пальцами, которые потянулись, обвились вокруг его руки и потянули его вперед. Они были такими сильными, что он почувствовал, как кости впиваются в его плоть, и закричал. Другая ее рука потянулась к нему, и Бетси начала притягивать его к себе, а затем ее глаза распахнулись.
Джосс слышал, как Сет кричал и пытался оттащить его от нее, но она была такой сильной и не отпускала. Он чувствовал, как его тащат в вырытую им яму, и запах был таким сильным, что его начало тошнить.
Священник подбежал к нему, окропляя святой водой и его, и Бетси. Он бросил в нее Библию, и она приземлилась рядом с ее головой. Затем он начал молиться на латыни, достаточно громко, чтобы Бетси могла его услышать.
Джосс не слышал ничего, кроме шума проливного дождя и криков Сета. Ее хватка на нем ослабла, когда она подняла руки к ушам, чтобы заглушить молитвы священника, и он почувствовал, что его тянут назад с такой силой, что он кувырком упал на землю, приземлившись сверху на Сета.
Они оба тяжело дышали, в ужасе от того, что может произойти дальше, и начали пятиться от ее могилы. Джосс услышал рыдания Сета и протянул к нему руку. Парень взял ее, и они оба начали молиться вместе. Дождь прекратился так же внезапно, как и начался, и черные тучи растаяли, оставив солнце ярко гореть и снова окутывать их своим теплом.
Священник кивнул им обоим.
— Дело сделано. Я благословил ее и, как мог, отправил в путь. Думаю, что она ушла навсегда, но трудно сказать наверняка. Однако она была сильной и не хотела уходить. Это была борьба, какой я никогда не знал, но сейчас все спокойно. Я предлагаю тебе похоронить ее снова и уехать отсюда, Джосс, потому что, пока ты живешь здесь, у нее есть причина вернуться. Не думаю, что она сможет последовать за тобой куда-нибудь еще, но не могу сказать определенно. Она ведь хотела тебя больше всего на свете?
— Спасибо, отец. Я не знаю, что сказать. Вы правы, в этом и была проблема. Бетси хотела меня с того самого дня, как я ее встретил, и она не хотела, чтобы кто-то ей мешал. Я собираюсь забить этот дом досками и жить на ферме моих родителей, и пока жив, никому не позволю сюда переезжать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Они начали быстро работать, снова закидывая останки Бетси землей, но на этот раз солнце продолжало светить, и Джосс не чувствовал необходимости оглядываться через плечо и видеть, как она висит у него за спиной. Как только они это сделали, Джосс попросил Сета зайти с ним в дом, чтобы собрать те немногие вещи, которые у него там остались. Сет последовал за ним внутрь, но отказался подниматься наверх и ждал на кухне, пока Джосс спустится вниз.
