Глава 32
За окном больничного изолятора смеркалось. Вилин поднялся со своего стула и внимательно посмотрел на блаженно дрыхнущего на койке режиссера, насаженного на иглу капельницы. Желтоватая жидкость из флакона капля за каплей падала вниз и, пройдя через фильтр и тонкую прозрачную трубку, смешивалась с его кровью, чтобы унести оттуда алкоголь и продукты его разложения. Руслану показалось, что с торчащим в локтевой вене одноразовым катетером-флексюлей что-то не так. Подойдя ближе, он пригляделся получше и звать медсестру передумал. Вроде все как обычно. Он и так за вечер загонял круглощекую пышечку в халатике по поводу и без. Пусть занимается и другими делами.
Руслан вернулся на место и развернул газетку, купленную в местном ларьке. С разворота на него смотрела известная поп-дива в непристойном виде в обнимку с каким-то малоизвестным доходягой. «Желтее газетки я еще не встречал, — усмехнулся про себя парень, пробегая глазами по опусам со скандальными подробностями порочных связей знаменитостей. — Интересно, что они напечатают, когда до них дойдут слухи о наших злоключениях?» Руслан на миг представил себе ужасающие заголовки: «Известный режиссер при смерти!», «Ассистент и продюсер сводят счеты с режиссером!» и фото себя и Шнайдера, вытаскивающего из мотоцикла бесчувственное тело. Это его развеселило. Отложив газетенку в сторону, он оглянулся вокруг. А палата оказалась ничего, он думал, будет хуже. Отдельный вход с улицы, свой санузел, недавний, хоть и очень скромный ремонт. Вилину вдруг стало интересно познакомиться с дизайнером, занимавшимся этой безобразной безвкусицей. «Хотя, какой, на фиг, дизайнер? — сам у себя спросил он. И сам же себе ответил: — Да никакой. На что денег хватило, то и налепили. Наверняка еще и свои какие-то стандарты есть, иначе какой смысл обкладывать кафелем все стены до потолка?»
Дверь бесшумно распахнулась, и на пороге показалась спасительница — Лариса Ивановна. Пройдя мимо Руслана, она первым делом подошла к кровати, пощупала пульс, приподняла веки Зымарина, заглянула в зрачки.
— Ну как он, доктор? — задал извечный вопрос всех родственников Вилин.
Врач закончила осматривать храпящего пациента и повернулась к Руслану:
— Будет спать до утра. Я назначила ему нейролептик, так что не волнуйтесь. Сердечко у него относительно крепкое, прокапаем, постимулируем, к утру должен отойти. Только не надо думать, что на этом все закончится. Вывести все токсины мы из него не сможем никак. Мы только помогаем его организму быстрее с этим справиться. Так что чудес ждать не надо. Он будет трезвым, похмельный синдром облегчим, но в норму входить пару дней придется.
— А работать он сможет?
— Труд таким людям — только на пользу! И побольше. Чтобы некогда было о водке думать.
— Спасибо, Лариса Ивановна! Без вас я не представляю, что бы мы делали!
— Пусть выздоравливает. Главное — присмотрите за ним, чтобы больше не срывался. Я таблеточки выпишу, пусть попринимает пару дней. И самому-то что здесь делать? Отдыхать идите.
Импозантная докторша еще раз вежливо улыбнулась и выплыла из палаты. Вилин вздохнул. Что ж, придется быть все время начеку. Зымарин, когда хотел выпить, становился чертовски изобретательным. Надо попросить администраторов убрать бар из его номера и дать денег официантам, чтобы выпивку ему не наливали.
Режиссер слегка заворочался на подушке, причмокивая губами и что-то норовя сказать. Но вынырнуть из-под фармакологического одеяла, накрывшего его сознание, ему не удалось. Руслан злорадно покосился на трубочку с желтым столбиком мочи, свисавшую в банку под кроватью. Проснувшись утром и обнаружив у себя в причинном месте толстый силиконовый катетер, режиссер вряд ли обрадуется. Ощущения, наверное, еще те. Но так ему и надо за его свинское обращение с подчиненными.
В кармане халата задергался зуммером телефон. «Это зымаринский, — сообразил Вилин и вынул его на свет, чтобы посмотреть, кто же так хочет того услышать. — Ага, понятно».
Переложив трубку в правую руку, он шагнул к кровати, чтобы удостовериться в полном отсутствии всякого присутствия режиссера в палате. Попросту говоря, убедился, что тот дрыхнет без задних ног. Потом включил связь.
— Да, Анатолий Львович! Слушаю!.. Нет. Это не Зымарин, это я — Руслан… Где? Спит! Очень крепко спит!
Рылонин восхищенно рассмеялся в трубку:
— Это ты его в больничку так быстро засунул?
— Есть такой грех. Иначе с ним не справиться.
— Правильно сделал, — чиновник зевнул. — Я тут имел разговор с продюсером вашим…
— С Рудиком?
— Н-да. Он наконец согласился.
Руслан обрадованно засмеялся в телефон:
— А куда ему деваться с подводной лодки? Дело-то общее. Фильм, как сказал бы капитан Врунгель, неуклонно, но гордо идет ко дну! Надо и Шнайдеру хоть что-то для его спасения сделать!
— Вот именно. Но бог с ним. Думаю, что скоро все будет хорошо. Ты лучше скажи: как у тебя там дела?
Вилин почесал в затылке:
— Никак.
— Это что за новости? — Голос московского кинодеятеля насторожился.
— Просто проблемы одна за другой, кручусь как белка в колесе, — Руслан попытался разжалобить Рылонина.
— Думаешь, кому-то интересно, как тебе, мальчику, сложно работать?
— Нет, конечно, — согласился ассистент режиссера. — Я справлюсь, вы не думайте!
Голос чиновника стал мягче:
— А я и не думаю ничего. Справишься еще как. Если честно, ты единственный человек, которому я еще пока доверяю. Так что смотри, оправдай!
— Из штанов выпрыгну, а в сроки уложимся, Анатолий Львович!
Рылонин хмыкнул:
— Не только из штанов. Из кожи выскакивать придется, если не успеете.
«Прав Рылонин, что тут скажешь», — подумал Руслан, отключая мобильник и кладя его на тумбочку рядом с головой режиссера. Снял с себя накинутый халат, аккуратно сложил на стул и, еще раз вглядевшись в расслабленное сном лицо Зымарина — спит ли? — вышел из палаты.
Глава 33
Культурная программа, задуманная Степаном Огурцовым, входила в свой апогей. После долгого и оказавшегося утомительным брожения по городу, куда он вместе со своими собутыльниками отправился, бросив все и наплевав на рев супруги и надсадные вопли тещи, хмельная тройка добралась до городского парка. Здраво рассудив, что ресторан им не очень подходит по стилю, выпивохи предпочли пикник. Все необходимое закупал лично Сеня, никому не доверив выбор, а посему на празднике жизни, полностью им организованном, он чувствовал себя полновластным хозяином.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
