Прислушавшись, отец Колган одобрительно кивнул:
— Она умница. Тебе повезло, дружище. А как воспринял все это Бриг? И что за история с потерей памяти?
— Пройдемте в ваш кабинет, — предложил Натан. — Лидия справится с детьми. Она их любит, особенно самых озорных.
Хантер в течение двадцати минут объяснял священнику сложившуюся ситуацию. Отец Колган слушал его не перебивая, но понимал, что молодой человек чего-то недоговаривает. Он хотел было задать наводящие вопросы, но, поразмыслив, отказался от этой мысли. Откинувшись на спинку стула, он произнес:
— С самого начала это была безумная затея. Я говорил об этом Ирландцу и скажу опять, когда снова увижусь с ним. С тех пор как вы с Бригом уехали в Калифорнию, он был в церкви всего раза три. А ему не помешало бы лишний раз помолиться.
Натан не возражал, но выслушивать очередную лекцию о том, насколько глупа затея Бешеного Ирландца, ему не хотелось.
— Так вы нас пожените? — спросил он.
— Она этого хочет?
— Да. Спросите у нее сами.
— Я тебе верю. Ясно как Божий день, что она тебя любит.
— Она думает, что любит.
— Ладно, Нат, — со вздохом сказал священник. — Я это сделаю. Но Бешеному Ирландцу наверняка захочется присутствовать на этой церемонии. Нельзя ли подождать денек-другой? Думаю, он успеет приехать из Баллабурна.
— Нет. Мы с Лидией хотим обвенчаться сегодня.
— Ладно. Церемония бракосочетания будет происходить в этой церкви. Я отменю уроки после обеда. Мне нужно лишь подготовить подходящее облачение и найти сестру Изабель и сестру Анну. Они с удовольствием выступят в роли свидетелей, и в их правдивости Бешеный Ирландец никогда не осмелится усомниться.
В конце церемонии Натан прикоснулся к губам Лидии холодными пересохшими губами. Держа ее руки в своих, он едва заметно ободряюще пожал их. Темно-синие глаза Лидии блестели, улыбка была лучезарной.
Отец Колган поздравил их и поцеловал Лидию в щечку. Потом обернулся к Натану:
— Такого пари еще никогда не бывало. И будем надеяться, никогда не будет. А теперь распишитесь в этой книге, чтобы брак считался зарегистрированным.
Лидия первая расписалась: «Лидия Чедвик Хантер». Дальше было оставлено место для указания.
— Что мне написать здесь? — спросила она.
— Американка, свободная поселенка, — подсказал священник. — Это означает, что вы не являетесь каторжницей, сосланной сюда.
Лидия быстро справилась с задачей и отдала перо Натану. Он достал из кармана справку о досрочном освобождении и послушно записал, за какое преступление осужден и к какому сроку приговорен. Лидия впервые осознала, какую тяжесть на душе он носит, и поняла, откуда горечь, которая иногда появлялась в его глазах. Когда Хантер, сделав запись, распрямился, она заметила, что он расстроен тем, что пришлось при ней указывать свой статус каторжника. Лидия взяла его за руку и чуть заметно пожала, желая подбодрить мужа.
После церемонии бракосочетания Натан повел Лидию обедать в отель «Ройял», который славился своим баром и двумя просторными салунами по сотне футов длиной каждый. Они заказали морских моллюсков с молодым горошком и выпили шампанского из изящных хрустальных бокалов.
— Тебя и здесь знают, — с каким-то благоговением сказала она.
Натан насмешливо фыркнул:
— В Сан-Франциско меня тоже знали, но там благодаря твоей известной семье. А здесь они знают Бешеного Ирландца, а меня — в связи с ним. Если ты приглядишься внимательнее, то заметишь, что стерлинги, то есть англичане, переселившиеся в Австралию, не обращают на меня ни малейшего внимания. Меня знают только корней, то есть уроженцы Австралии.
«Стерлинги? Карнси? — думала она. — Они говорят на английском, но создается впечатление, что это совсем другой язык».
— Какое отношение то, о чем мы говорим, имеет к деньгам? — спросила Лидия.
— Стерлингами называют англичан, детей свободных поселенцев, и деньги, имеющиеся в королевстве. Тогда как карнси — бумажные деньги, которые ходили здесь до того, как обнаружили золото. Но кроме того, так называют отпрысков каторжников и будут называть наших детей.
— Это тебя расстраивает?
— Я должен был задать этот вопрос первым. — По правде говоря, Натан никогда не думал о том, чтобы иметь детей, тем более с Лидией. Он понимал, что она, возможно, уже беременна, но ни разу не задумался о том, что это будет значить для них обоих. Какой же он эгоист! — Думаю, что я недостаточно хорошо подготовил тебя к жизни здесь, Лидия. В Австралии все по-другому.
— Я не помню, к чему привыкла. — Лидия окинула взглядом обеденный зал. Никто из посетителей не обращал на них ни малейшего внимания. Опустив руку под стол, она легонько прикоснулась к ноге Натана. — Наши дети будут с гордостью называть тебя отцом.
Он пристально взглянул на нее поверх края бокала. Ее Рука крадучись переместилась на внутреннюю сторону бедра. Он знал, что, несмотря на спокойное выражение невинного личика, мысли ее были отнюдь не невинными.
— Если вы задержите в этом месте свою руку еще на секунду, миссис Хантер, я уложу вас на стол, задеру юбки и постараюсь положить начало нашей семье прямо здесь и сейчас, — заявил он. Лидия вспыхнула от смущения и торопливо убрала руку. — Не шокируй окружающих. На тебя уже смотрят.
Лидия, опустив голову, занялась едой. Но в глубине души была очень довольна своей выходкой.
Первыми в Австралии, а следовательно, и в Сиднее, появились такие отрасли промышленности, как кирпичная, мукомольная, судостроительная, винокуренная и пивоваренная Пересекавшая город Георг-стрит вела к югу, в штат Виктория, или на запад — к Голубым горам. Улица была широкая, оживленная. Женщины, переходя ее, подбирали юбки, чтобы не испачкаться, пешеходы лавировали между транспортными средствами, рискуя попасть под колеса экипажей.
Лидия думала, что они просто гуляют, не придерживаясь никакого конкретного направления, но Натан неожиданно затащил ее в большой магазин, торговавший самой разнообразной одеждой — от последних достижений в мире моды до практичной и повседневной. После его посещения, а потом еще одного — в районе Сенного рынка — Лидия стала обладательницей двух юбок для верховой езды, пяти хлопчатых блузок, нижнего белья, чулок, ночных сорочек, трех повседневных платьев, которые пришлось подгонять по ее фигуре. Натан сам подбирал ткани и цвета, и, поскольку его выбор был всегда безупречен, Лидии даже не хотелось сердиться на него за чрезмерную самоуверенность. Потом были куплены перчатки и сапожки для верховой езды, изящные туфельки без задников, практичные ботинки для пеших прогулок и простые кожаные ботиночки для повседневной носки. К этому добавились шляпы для поездок за пределы города и изящные капоры для города.
