Ида повернула голову и посмотрела прямо на Мину. На короткое мгновение глаза Иды стали темными, как мазут. Как глаза птицы. Это продолжалось всего лишь долю секунды.
«Наверно, мне показалось», — подумала Мину.
— Не знаю, — ответила Матильда. — Но они боятся тебя.
Линнея фыркнула:
— Простите, это какая-то чушь! Чтобы демоны боялись Мину!
Мину было не до смеха.
— Они поэтому перестали нас преследовать? — спросила Анна-Карин.
— Я уже сказала, демоны никогда не отступают, но они могут менять тактику. Похоже, они пытаются приблизить наступление магической эпохи, и это им удается. Мы надеялись, что до начала следующей битвы осталось лет десять, но события разворачиваются слишком быстро. Вы наверняка заметили признаки ее приближения.
— Жара, — начала перечислять Мину. — Мертвый лес. Электричество. И вода…
— Вот именно, — подтвердила Матильда. — Перегородка между мирами начала утончаться, и это влияет на физические тела. В Энгельсфорсе происходит что-то неладное.
— Ужас! — пробормотала Ванесса.
— А может, даже лучше, если это произойдет раньше? — спросила Линнея.
Все повернулись к ней.
— Мне совсем не улыбается ждать апокалипсиса еще десять лет. Уж лучше покончить с этим сейчас. Закрыть портал раз и навсегда. По крайней мере, попытаться это сделать.
— Вы не понимаете, — произнесла Матильда.
Мину не могла больше сдерживаться.
— Тогда объясни нам, — сказала она. — Почему нас семеро, а не один? Что стало с твоими силами? Как нам закрыть портал? Можем ли мы сделать это, если нас всего пятеро?
Тело Иды сотрясла дрожь. Матильда покачала головой:
— Вы еще не готовы.
— Кто, как не ты, может нам помочь! Ты сама была в такой же ситуации…
— Мы делаем все, что в наших силах, — прервала ее Матильда. — И не надо сравнивать себя и меня. Я была одна.
Мину стало стыдно. Она ведь и сама об этом думала. К тому же Матильда ждала их не одну сотню лет, все время зная, что апокалипсис приближается.
— Извини, — сказала Мину. — Ты права.
— Но что же нам делать? — спросила Анна-Карин.
Матильда серьезно посмотрела на них.
— В том, что касается допросов и Совета, мы вам постараемся помочь. Ваше дело — демонстрировать лояльность к Совету не в ущерб друг другу. Делайте вид, что вы принимаете их требования. Через это нужно пройти. Будьте осторожны с использованием магии. Хотя в таких условиях неизвестно, как будут развиваться ваши магические силы. Пользуйтесь ими аккуратно, иначе они могут причинить вам вред. Особенно ты, Мину.
Мину снова похолодела.
— У тебя нет своего элемента, Мину, — сказала Матильда. — Тебя благословили покровители. Поэтому ты можешь видеть магию демонов. Поэтому ты можешь использовать их магию против них самих и против их ставленников.
Мину не может пошевелиться, как будто она превратилась в соляной столп. Она чувствует на себе взгляды Избранниц, но сама боится поднять глаза. Почему слова Матильды ее так напугали? Казалось бы, наоборот, надо испытывать облегчение. Страшные опасения не оправдались. Она не демон.
— Я понимаю, тебя пугает близость твоих сил к демоническим, — продолжала Матильда. — Но именно поэтому ты можешь их победить. Не бойся, пока ты используешь свои силы ответственно и по-доброму, они не опасны. И я уверена, что ты будешь использовать их именно так.
Мину наконец поняла, что именно напугало ее.
— Как узнать, что используешь свои силы по-доброму? Как убедиться в этом?
— Полночный час скоро закончится, мне придется вас покинуть, — сказала Матильда. — Демоны не могут ускорить апокалипсис своими силами. Они должны прибегнуть к помощи тех, кого благословили. Мы не знаем, кто это. Никому не доверяйте.
— Это что-то новенькое, — иронически произнесла Ванесса.
— Хелена, — выпалила Линнея. — Это наверняка она.
— Но ведь никто из нас не почувствовал ее магию, — сказала Ванесса и повернулась к Мину: — Если бы Хелена была благословлена демонами, ты бы это почувствовала тогда в актовом зале?
Мину не ответила. Она уже ни в чем не была уверена.
Вместо нее ответила Матильда:
— Мину может видеть магию демонов, когда человек, которого они благословили, использует ее. Мы не знаем, благословили ли демоны Хелену. Но ее организация может быть очень опасна. Держитесь от нее подальше, пока мы не будем знать больше…
Матильда замолчала, по телу Иды пробежала крупная дрожь. Мину обеспокоенно посмотрела на нее.
— Как ты? — спросила она.
— Нам будет сложно переговариваться в будущем. Энергии нет. Мне нужно уходить.
Она закрыла глаза. Тонкая струйка эктоплазмы стекла из уголка губ Иды.
— Извините, что вмешиваюсь, но эту эктоплазму нужно собрать, — прошептала Ванесса. — Мона так задрала цены…
— Подождите! — крикнула Линнея, выбежала из круга и схватила Иду за руку: — Ты кто? Привидение?
Глаза Иды снова открылись.
— Я душа, которая осталась на границе между мирами, — ответила она.
— А другие души там есть?
Матильда печально посмотрела на Линнею:
— Элиаса здесь нет. И мамы твоей тоже. И Ребекки. Они не остались здесь, а улетели дальше.
Глаза Линнеи наполнились слезами.
— Куда?
— Это сокрыто от нас, — ответила Матильда. — Я не знаю, попадают ли они в другой мир, на небеса, как верил мой отец. Или со смертью сознание человека угасает навсегда. Очень жаль, но я этого не знаю.
Глаза Иды снова закрываются. Она опускается на пол и обмякает, как тряпичная кукла.
Запах гари наполняет квартиру и очень быстро исчезает.
40
Величественное сентябрьское небо раскинулось над парком. Фиолетовый цвет постепенно переходит в красный, который, по мере удаления к горизонту, становится все более насыщенным. Солнце, похожее на огромный персик, медленно спускается вниз, за крыши домов.
Линнея бредет по Стурвальскому парку.
Она проспала почти весь день и проснулась с тяжелой, будто набитой тестом, головой.
Когда все ушли, она еще долго сидела, слушала музыку и одну за другой курила сигареты. Она долго писала в дневнике, чтобы дать выход огромному чувству безнадежности, которое навалилось на нее, когда она осталась одна, писала, чтобы преодолеть соблазн одним махом забыть обо всех проблемах.
Сейчас ей больше, чем когда-либо, хотелось забыться, уйти от всех проблем.
Позвонить Юнте.
Их души не остались здесь, они улетели отсюда.
Только услышав эти слова, Линнея поняла, как сильно она надеялась.
Выходит, зря.
Линнея заснула на рассвете, а когда проснулась, солнце уже садилось.
Линнея остановилась на тротуаре напротив офиса «Позитивного Энгельсфорса».
Окна здания ярко светились, и Линнея сразу заметила его. Рядом с ним были люди, которые раньше постыдились бы к нему даже близко подойти. Они смеялись и оттирали стену от пятен ржавой воды.
Отец.
Он выглядел счастливым. Здоровым. Уверенным в себе.
Таким, каким она уже не надеялась его когда-нибудь увидеть.
Она всю дорогу размышляла, стоит ли затевать с отцом этот разговор. И потом решила, что определится на месте. Она хотела предостеречь его от Хелены. Пусть у них нет доказательств ее связи с демонами, но Линнее не нужны доказательства.
Сейчас, глядя на него, она поняла, что надо делать.
Ничего.
Возможно, для него это очередная зависимость. Возможно, способ чувствовать себя счастливым. Но, так или иначе, Линнее нечего ему сказать.
Она повернулась и пошла прочь. Но что-то заставило ее обернуться.
В окне дома напротив «Позитивного Энгельсфорса» стояла Анна-Карин. Лучи заходящего солнца отражались от оконного стекла, и лицо Анны-Карин было видно плохо.
Линнея подняла руку в знак приветствия, Анна-Карин помахала в ответ.
* * *
Анна-Карин стояла у окна кухни, пока Линнея не скрылась из виду. Потом она прижалась лбом к стеклу и так и зажмурилась. Попыталась отогнать от себя мысли о Матильде, Совете, демонах, апокалипсисе, покровителях и «Позитивном Энгельсфорсе».
Вдруг стены кухни куда-то пропали.
Перед глазами вспыхнул яркий свет. Стекло, к которому она прижималась лбом, тоже куда-то исчезло.
И она вдруг опять перенеслась туда.
Где были звуки и запахи леса. Она скользила между стволами деревьев, прижимаясь к самой земле. Делала длинные упругие прыжки.
Это не было состояние счастья. Она не знала, что это такое, и не думала об этом. Она была свободна. Она была сама собой. Она просто жила.
