Было удивительно легко заставить его согласиться со мной, когда на мне не было верха.
Как только мы достигли камней, я стянула плавки от купальника, а потом погубленные сандалии, которые были одеты на мне, когда он швырнул меня в воду. Он последовал примеру, сбрасывая футболку, шорты и обувь.
Так мы оказались обнаженными и одни где-то в сине — зеленом океане.
Барахтаясь в воде, мы двинулись ближе друг к другу, пока наши колени не столкнулись.
— Уже позже, — сказал он. — Ты сказала мне, что позже.
Я сглотнула. Я могла это сделать. Это вопрос силы воли. Контроля. Мне хотелось этого.
Он дотронулся до пряди моих мокрых волос, и я обвила его руками за шею. Моя влажная грудь врезалась в его, и он сказал:
— Хорошо, может, я немного одобряю нудистские пляжи.
По моей коже пробежали мурашки. Я прижалась щекой к его щеке, концентрируясь на дыхании. Его язык попробовал соль на моем плече, и я вцепилась ногтями в его спину, не из-за наслаждения, а из-за страха.
Мне хотелось, чтобы его прикосновение вылечило боль. Мне хотелось потеряться в его поцелуе, чтобы я могла забыться. Но он не излечивал и не затмевал, он освещал. Каждая секунда, которую я провела с ним, была идеальной, что, казалось, только вытаскивало наружу больше боли.
Я отодвинула его голову от моего плеча, нуждаясь в перерыве. Его глаза, глубокие и теплые, смотрели в мои. Я точно не знала, что видела в его взгляде, но это было сложно измерить, будто объяснить необъяснимое. Как видеть свечение звезды и знать, что этому свечению миллиард лет. Как время замедляется, когда находишься рядом с черной дырой.
И пока мы смотрели друг на друга, между нами проскользнула безымянная правда. Движения ног Ханта под водой было недостаточно, чтобы удержать нас на плаву. Уровень воды передвинулся с моей груди до плеч, а затем с плеч до шеи.
И я подумала, что "тонуть" было идеальным словом для того, чтобы описать, что он заставлял меня чувствовать. Тонуть после жизни в засухе.
Он засмеялся и сказал что-то насчет того, что большая глубина не являлась идеальным местом исследования, которое он хотел провести. Я, возможно, засмеялась. Этот смех был приглушенным, будто мы оказались под водой, и я все еще находилась в ловушке под поверхностью воды.
Мы оделись, и Хант пытался заставить меня взять его футболку.
— Мне придется снять ее, когда доберемся до берега. Я не буду носить твою мокрую футболку, когда могу надеть на себя свое платье.
Он неохотно согласился.
Он не надел свою футболку. И, когда мы были достаточно близко к берегу, чтобы наши ноги могли касаться дна, я забралась ему на спину, и он вынес меня, прижимающуюся голой грудью к его спине, из воды.
Он отыскал небольшую каменную нишу и постарался заградить меня, пока я переодевалась, хотя никто не пляже не обращал на нас внимания. Затем мы вместе направились к тоннелю.
Я остановила его и расстегнула один из карманов на его рюкзаке.
— Дай достану твой телефон.
— Келси, подожди...
Я уже схватила его телефон и провела пальцем по экрану.
Семнадцать голосовых сообщений.
Я нахмурилась и посмотрела на него.
— Я думала, ты сказал, что телефон только для экстренных случаев. Почему ты не прослушал голосовые сообщения?
— Потому что они не экстренные. Я уверен в этом.
— От кого они? — спросила я.
— Ни от кого важного. Нам стоит поторопиться пройти тоннель. Мы должны вернуться в Риомаджоре до ночи.
Мне стоило надавить. Мне стоило замереть и отказаться двигаться, пока он не рассказал бы мне правду. Вот, что мне стоило сделать.
Но я не сделала.
Я позволила ему забрать телефон и последовала за ним в темный тоннель, не сказав ни слова.
Он крепко держал меня за руку, и я начала обдумывать, что я в действительности знала про него. Чертовски мало. И чем больше я об этом думала, тем больше была уверена, что он что-то от меня скрывал, что-то, что разрушит наши уже хрупкие отношения.
И все равно я не спросила. Даже в тоннеле, где он не мог видеть моего лица, и я не могла видеть его глаза.
Потому что часть меня, маленькая, но не молчаливая, видела в этом бегство. Это была та же сломленная часть меня, которая предпочитала тьму свету. Если я не узнаю его секрет, он никогда не узнает мой.
Глава 24
Той ночью мы не спали вместе. Не потому что ни один из нас не извинился, а просто, потому что когда наши спины коснулись матраса, мы оба настолько погрузились в свои миры, что мысль о том, чтобы приблизиться друг к другу, так и не пришла в голову. По крайней мере, не ко мне.
В комнате было темно. Деревня была настолько неприкосновенна для общества, что в ней даже не было уличных фонарей. У редкого дома снаружи горел свет, у нашего дома не было света.
Темнота была заполнена тишиной, покрытой спокойствием, и когда я слушала размеренное дыхание Джексона, то не могла услышать его.
Мне стало интересно, из-за чего он бодрствовал. Мог ли он сказать, что я отдалялась? Мог ли он чувствовать, как я отшатывалась, когда он меня целовал? Или его собственный секрет заставлял его мозг работать, делая невозможным отдых.
Я думала, что исследовала мир, но, возможно, я убегала. Может я убегала уже достаточно долгое время и он тоже. И от чего бы он ни убежал — от девушки, от семьи, от ошибки — это не так легко его отпускало.
Тишина усилила сердцебиение и я прислушивалась к ритму, чтобы коротать время, пока, наконец, медленное дыхание Ханта не присоединилось к симфонии, и я смогла расслабиться. Я соскользнула с кровати, не чтобы пойти куда — то, а потому что мне нужно было встать на ноги.
Я медленно пробиралась, вытянув руки, пока не нашла стену. Затем я приникла к ней, прикоснулась щекой и попыталась дышать.
«Ты слишком остро реагируешь»
Эта мысль возникла моментально, как песня на повторе, и практически сбила меня с ног.
Эти слова швыряли в меня слишком много раз, и я принимала их как щит, и пользовалась ими, чтобы скрыть все уродливые эмоции внутри себя. Думаю, мне пришлось пожертвовать и хорошими эмоциями. Потому что сейчас, когда они вернулись, появились так же и уродливые.
Попытка притворяться весь сегодняшний день истерла меня как наждачная бумага, и у меня саднило кожу. Есть правда, с которой мне нужно было встретиться лицом к лицу. Она кричала из глубины моего сознания, и я не думала, что могла выжить, слушая ее.
Мне нужно было что-то, чтобы заглушить ее.
Я не думала, когда вылетела из крохотной квартирки. Я надела шорты и какие — то сандалии. Я уверила себя, что мой ночной топ сойдет за блузку и медленно спустилась по расшатанным ступенькам, игнорируя импульс в крови, который говорил мне бежать. Далеко и быстро.
