— Место и впрямь исторически значимое, — согласился сэр Джеймс. — Вот уж никогда не думал, что унаследую величественный старый особняк, не говоря уж о титуле. Ранняя смерть дядюшки, закоренелого холостяка, полностью изменила мою жизнь; я стал землевладельцем, а ведь вполне мог превратиться в китобоя с Маррамбиджи[45]!
Он весело рассмеялся, переводя взгляд с Изиды Клау на кузена.
— Клем сохранил все для меня в идеальном порядке, включая семейного домового! — добавил он.
— Ах! тот семейный домовой! — загромыхал Морис Клау. — Он-то и нужен мне, сей гоблин!
История Грейнджа, собственно говоря, и была главной причиной визита Мориса Клау. Внимание исследователей оккультных материй не так давно привлекла странная книжица под названием «Психические измерения»; среди широкой публики она также приобрела популярность. Тема призраков трактовалась в книге с совершенно новой точки зрения, причем анонимный автор, по-видимому, был хорошо знаком с историей каждого «дома с привидениями» в Европе. Немногим было известно, что этим автором был антиквар из Уоппинга; так как в книге, среди прочих британских домов с привидениями, говорилось о Грейндже, издатель счел нужным передать автору письмо сэра Джеймса Лейланда, приглашавшее его к расследованию последних явлений фамильного призрака Лейландов.
Я имел честь находиться рядом с Морисом Клау во время другого расследования, связанного с предполагаемым привидением, о котором рассказывал в одном из предыдущих отчетов — речь идет о призраке в усадьбе, известной под именем «Рощи». Клау любезно пригласил меня помочь (его собственное выражение) в расследовании тайны Грейнджа. Я с радостью согласился, мечтая включить в свои хроники еще один случай предполагаемо оккультного свойства.
— Безотлагательно встретимся мы лицом к лицу с ним, сим нарушителем спокойствия, — продолжал эксцентричный исследователь. — Сэр Джеймс, явление того, что называете вы привидениями, подобно феноменам драгоценных предметов старины, бриллиантов, мумий — ах, эти мумии! — и прекрасных женщин!
— Сравнение прелестной женщины с предметом старины я не назвал бы комплиментом! — заметил сэр Джеймс, поглядывая на Изиду.
— Такова истина! — внушительно заверил его Морис Клау.
— Натура, сей таинственный процесс воспроизводства, зря не расходует образцы свои. Сэр Джеймс, всякая красота повторяется. Поглядите на дочь мою, Изиду.
Сэр Джеймс с готовностью подчинился.
— Видите ее, да? И что же вы видите?
Изида опустила глаза — но, говоря откровенно, я не заметил на лице этой девушки, поразительно умевшей владеть собой, ни малейшего признака смущения.
— Быть может, — продолжал ее отец, — поведал бы я вам, что видите вы; однако скажу лишь о том, что можете вы узреть. Пред вами красавица времен регентства или фаворитка вашего Карла; дочь викинга, принцесса древней Британии; рабыня Цезаря, танцовщица фараона!
— Вы верите в реинкарнацию? — негромко спросил Климент Лейланд.
— О да, безусловно, почему бы нет, конечно! — пророкотал Морис Клау. — Но не о перевоплощении говорю я теперь, о нет; повествую я о воспроизводстве Натуры и твержу вам, что Натура не расходует даром всякую красоту. Соотношение каково души с телом? Продолжается воспроизводство снова и снова, покуда форма, штамп, гравировальная доска не гибнет! То же и с призраками. Пишете вы, что домовой ваш новые исполняет трюки. Отвечаю я, что гоблин неспособен изучить новые фокусы; далее отвечаю я, что иначе станет он иным гоблином! Консервативна Натура в отношении домовых своих, равно как и прекрасных женщин; не любит она вносить изменения в древние формы. Как? Искрошить их? Ни за что! Создает она новые…
Климент Лейланд тонко улыбнулся, но сэр Джеймс был явно увлечен рассуждениями Клау.
— Как вы знаете, я внимательно прочитал «Психические измерения», мистер Клау, и ваши непривычные теории не слишком меня удивляют. Насколько я понимаю, вы хотите сказать, что любой зачарованный дом из поколения в поколение зачарован одинаково? И любое новое событие указывает на присутствие новой силы или духа?
— Сие именно так, — довольно кивнул Морис Клау. — Разум ваш восприимчив, сэр Джеймс; стоило бы вам заняться привидениями — вы им понравитесь. Пред восприимчивым охотником на привидений научное раскроется будущее, ибо — по секрету шепну вам — бедные привидения порою рады, что на них охотятся! Столь одинока жизнь привидения!
— Призрак Грейнджа — существо общительное, — заверил его сэр Джеймс. — Горестные вздохи в часовне или что-либо подобное ему не по душе; он часто наведывается в бильярдную, его нередко можно встретить здесь, в обеденной зале, а в последнее время он привык со мною спать!
— Слышал я о том, — громыхнул Морис Клау. — О да, слышал. Странно, странно. Продолжайте же, друг мой.
Глаза Изиды Клау были прикованы к сэру Джеймсу. Он продолжал:
— Традиционно считается, что в Грейндже обитает привидение в виде серого монаха, который в определенные ночи — я позабыл, какие именно — выходит из часовни за садом, опираясь на длинный посох, приближается к контрфорсам западной стены и исчезает в ней в том месте, где раньше находился потайной вход. В свое время там находился тайный проход со ступенями, ведущий к комнате, сооруженной одним из древних Лейландов эпохи Генриха VIII, печально знаменитым распутником и повесой. В последний раз комнатой пользовался сэр Френсис, конфидент Карла II. Следующий наследник приказал перестроить весь корпус, и проем старинной двери заложили кирпичами.
— Да, да, — произнес Морис Клау. — То мне известно, но рассказываете вы хорошо. Чрезвычайно любопытный дом, этот Грейндж. Я писал о нем, о том сером монахе; не удивительно ли, что новое привидение явилось пастись на его угодьях! Поведайте нам о последних событиях, сэр Джеймс.
Сэр Джеймс прочистил горло и оглядел стол.
— Курите, не стесняйтесь! Я и сама не прочь закурить! — сказала Изида.
— О да! — согласился Морис Клау. — Останься здесь, дитя мое; все мы останемся; не сдвинемся ни на дюйм. Обеденная зала хранит множество психических отпечатков. Закурим же и обратим умы наши к загадке.
Подали кофе и ликеры; зажглись красноватые огоньки сигарет. Полагаю, присутствие Изиды Клау помешало хозяину угостить нас сигарами; девушка, однако, закурила предложенную сэром Джеймсом египетскую сигарету с беззаботностью давней поклонницы миледи Никотин. Дворецкий покинул нас, и мы, точно путешественники в нашем освещенном оазисе, остались посреди темной пустыни громадного, населенного призраками дома.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
