будет. После знакомства яблочный вор предложил свою помощь и присел к остальным. Немного оглядев мотоцикл, Елизар заправил рукава толстовки, обнажая свои татуировки, которые тут же заметили все остальные. Хорошо хоть бабушки тут нет, а то начался бы допрос с пристрастием.
Елизар начал говорить какие-то слова на умном мужском языке из рода "карбюратор-мотор-коммутатор", и все остальные раскрыли рты, кивая и добавляя, что так и думали. Ну, конечно, они так и думали, то-то мы копошимся около дома целый час. Ренуар отвернул какую-то запчасть, проверил её и завернул обратно. Его густые брови нахмурились, и он сильно нажал на какую-то незнакомую мне штуку. Задумчивое лицо бледного брюнета стало еще красивее. Нужно будет почаще загадывать ему загадки, чтобы видеть, как он ломает голову. Мышцы на его руках напряглись, по лбу покатилась капелька пота. Но тут я заметила негодование в глазах Макса, который все это время смотрел на меня. По мне прокатилась волна стыда, и я быстро отвернулась от мужчин и ушла во двор.
Я шмыгнула в огород к бочкам с водой и опустилась на скамейку. Даже сейчас, когда Елизар приехал, опоздав, я всё равно любуюсь им, хоть и должна отчаянно его ненавидеть. Но почему я его не ненавижу? Виной ли всему моя доброта или что-то другое, о чем я не хочу думать? Он предал мое доверие своим опозданием. Если он вчера собирался тусить всю ночь, почему же тогда согласился ехать с нами? Он мог отказаться и целый день проваляться в кровати, отходя от бурной ночи. Я не люблю, когда люди берут сразу миллион дел, а потом тяп-ляп их доделывают. Если взялся за какое-то дело, изволь закончить его, а потом уже идти на все стороны. Надеюсь, дедушки не учуяли запах перегара от Елизара.
Дверь в огород скрипнула, и кто-то тихо зашел ко мне.
– Вот ты где! – улыбнулся мне Елизар, держа руки перед собой. – Мне сказали, что ты можешь показать, где я могу вымыть руки.
– Руки? – злобно покосилась я на него, все еще летая в своем мире.
– Да! – вытянул черные руки Елизар.
– Сейчас, – встала я со скамейки, все еще недовольно оглядывая его.
Я взяла старый таз, в котором бабушка мыла обувь и грязное-грязное белье, и подвинула его к нему. Елизар, не догадываясь о предназначении этого тазика, намылил свои руки и сполоснул их. Вот пусть это будет для него уроком, а для меня минутой личного коварства.
– Что там с мотоциклом? – спросила я у него, протягивая полотенце для ног.
– Все хорошо, – улыбнулся Елизар. – У нас с моим другом тоже как-то произошла именно такая ситуация.
– Ясно, – недовольно протянула я, не желая слушать, что произошло дальше.
– Ты все еще дуешься? – спросил он.
– С чего ты это взял? – спросила я с фальшивым удивлением.
– Ну… – сделал паузу Елизар, борясь со смехом, – обычно никто не дает полотенце для ног, чтобы протереть руки.
– Что? – подпрыгнула я.
– Ты дала мне поплотнее для ног. Думала, я не замечу этого? – покосился на меня Елизар.
Я ничего не сказала. Я просто не знала, что можно сказать в такой момент. Мое лицо полыхало от стыда! Меня поймали с поличным! Да еще с каким поличным! А он тоже хорош, понял, что я его обманываю и ничего не сказал! А сейчас я выгляжу настоящей дурой (как обычно при нем). Ужас! Скорее бы этот день закончился!
Глава 16
Ох, с каким же страхом я залезла на мотоцикл Елизара! Как же я тряслась от страха, когда он заводил своего коня! И как же я молилась, когда Елизар тронулся с места! Вот это страх! Мне казалось, что я лечу в космос. Но спустя десять минут, когда я поняла, что даже с перегаром Елизар водит отлично, я успокоилась.
Встречный ветер обдувал мое лицо и развевал волосы, выбившиеся из-под шлема. Одновременно я чувствовала и страх, и расслабление. Он потрясающе водит! Но, учитывая всю его сноровку и подготовку, что-то во мне не успокаивалось, все время твердя об опасности. В какой-то момент нас сильно вильнуло, когда мы повернули на асфальт, и я вцепилась в Елизара, сжимая между пальцев его толстовку. Надеюсь, ему удобно дышать. Не хватало мне его еще задушить для полного отмщения.
Будто чувствуя мою неуверенность и страх, Елизар сбавил скорость и выровнял мотоцикл. Страх стал отпускать меня. Но я все равно обвила его талию руками, борясь с собой и чувствуя, как щеки полыхают огнем. Ренуар не подавал никаких признаков дискомфорта, да и вообще ехал как не живой. Интересно, о чем он думает? Иногда я хочу проникнуть к нему в голову и прочитать его мысли. Несмотря на нашу близость в общении, Елизар остается для меня загадкой.
Серый асфальт превратился в жидкую длинную и размытую ленту, тянущуюся уже на протяжении нескольких километров слева и справа от меня. Наливающееся золотом поле превратилось в однородную жидкую массу, режущую глаза и вызывающую рвотный рефлекс. Виски стало давить, в животе поднялся ураган. К горлу подступил ком и я, отдёрнув руку от талии Елизара, прикрыла ею рот, который вот-вот превратится в настоящее жерло вулкана. Ренуар резко затормозил. Торможение очень негативно отразилось на моем желудке – он готов был свернуться в узел. Черт, зачем я съела лишний кусок пирога! Я с трудом удержала свое тело, а когда мотоцикл полностью остановился, я, не задумываясь, спрыгнула с железного коня и рванула вниз с обочины в поле.
– Что случилось? Тебе плохо? – подбежал ко мне Елизар.
– Все в порядке, – вытирая слезы, пролепетала я. Горло ужасно болело. – Возвращайся к мотоциклу, я сейчас приду.
– Хорошо. Успокойся немного. Подыши воздухом. Ты не привыкла к мотоциклу, так со многими моими друзьями было. Все в порядке, просто подыши, – погладила меня тяжелая мужская ладонь по спине, и я услышала отдаляющиеся тяжелые шаги.
– Все, поехали, – села на сиденье я.
Голова до сих пор гудела. Я осторожно надела шлем и приготовилась к еще одному рывку. Думаю, нам все же придется поменяться местами с Максом. Второго такого испытания мой желудок не вытерпит. Елизар подошел к мотоциклу – все это время он стоял на противоположной стороне дороги, что-то высматривая в полях – посмотрел мне в глаза, провел своей ладонью по моему предплечью и сел за руль. Я никак не среагировала на его прикосновение. Мне было тяжело. Мысль о том, что он видел меня в таком
