Читаем без скачивания Королевское правосудие - Кэтрин Куртц

– Ител Меарский, – Келсон глубоко вдохнул и осторожно выдохнул. – Я признаю тебя виновным в государственной измене и выношу тот же приговор: смерть через повешение.

– Но… ведь я же принц! – ахнул изумленный Ител, на глаза которого навернулись слезы, когда до него дошла окончательность решения, а двое стражников схватили его за разом напрягшиеся плечи. – Ты… Ты не можешь повесить меня как простого уголовника!

– А ты и есть простой уголовник, – равнодушно сказал Келсон. – Своим безжалостным разрушением города Талакары и прочих, число которых слишком велико, чтобы я перечислял их, изнасилованием беззащитных женщин…

– Изнасилованием? – выпалил Ител. – Я никого не насиловал! Спросите моих солдат. Я вообще не слезал с коня!

– Я думаю, – спокойно сказал Морган, – что Его Величество имеет в виду некий монастырь к югу отсюда, в осквернении которого ты лично участвовал и изнасиловал по меньшей мере одну из девушек, нашедших там приют.

Ител побледнел так быстро, что, казалось, он вот-вот потеряет сознание.

– Кто рассказал эти басни? – прошептал он.

– Басни? – вставая, спросил Келсон. – Мне что, попросить герцога Аларика проверить, правда ли это?

Морган только посмотрел на напрягшегося Итела, но меарский принц, казалось, тут же побледнел еще сильнее, несмотря на то, что в его лице и так было ни кровинки, и пошатнулся. Все хорошо знали о том, что королевский Защитник – Дерини; а меарцы, страх которых был, несомненно, раздут речами Лориса, явно преувеличивали ваозможность того. что Дерини могли сделать с человеком одним своим взглядом.

– Дай мне, по крайней мере, умереть от меча, – сказал Ител, сумев наконец оторвать взгляд от герцога-Дерини. – Не вешай меня, пожалуйста. Моему брату ты даровал…

– Нет, – сказал Келсон с решимостью, которая удивила даже Моргана. – Смерть от меча почетна. Твой брат, несмотря на то, что он совершил убийство, истинно верил, что действует во имя чести, спасает честь своей семьи. Именно поэтому я даровал ему почетную смерть. А в твоих делах нет чести ни для тебя, ни для твоего семейства.

– Но…

– Решение принято. Приговор будет приведен в исполнение. Стража, взять его.

Когда стража выполнила приказ, потащив ошеломленного и спотыкающегося Итела через поляну, чтобы исполнить приговор, Брайс уже корчился в петле. Некоторые из меарских солдат отсалютовали принцу, которого протащили мимо них, но тут же обратили внимание на своих командиров, оставшихся стоять перед королем. Подгоняемые стражниками, они сделали несколько шагов вперед и опустились на колени в пыль перед палаткой короля.

– Так, – сказал Келсон, обводя их взглядом своих серых глаз и вновь опускаясь на свое кресло. – Что же мне делать с вами? Нельзя карать военных, которые просто выполняли приказы своих командиров. Но, с другой стороны, разве могу я забыть о том, что кое-кто из вас выполнял эти приказы чересчур рьяно, выходя далеко за пределы того, что вам было приказано на самом деле. Вы имели дело со своими соотечественниками, а не с теми, кого покорили. Я не могу простить вам убийства и грабежи, которые творились при вашем попустительстве и согласии, а иногда и с вашей помощью.

– Государь, пожалуйста! – закричал один из стоявших на коленях солдат. – Не все из нас приложили руку к случившемуся. Ради Бога, пощадите нас!

– Пощадить? Хорошо. Я окажу вам куда большую милость, чем кое-кто из вас оказал своим жертвам, – ответил Келсон, лицо которого стало решительным и суровым. – Но я должен наказать виновных. Жаль, но у меня нет ни времени, ни желания выяснять насколько каждый из вас виновен. А если бы я решил сделать так, то вряд ли кто-то из вас сможет честно сказать, что он абсолютно невиновен.

Когда он продолжил, никто из пленников не издал даже звука.

– Посему я решил использовать древнюю форму правосудия: каждый десятый из вас будет казнен. Один из каждого десятка будет повешен. Эти четверо будут выбраны жребием. Остальные получат по двадцать плетей и будут оставлены на милость жителей Талакары. За одним исключением…

Он пристально посмотрел на их застывшие лица, чувствуя, что Морган был недоволен его словами, но это его не волновало.

– За исключением четверых, подлежащих повешению, – продолжил он, – я помилую всех тех из вас, кто поклянется в вечной верности мне. Учтите, что если кто-нибудь, принося клятву, попытается обмануть меня, я тут же узнаю об этом.

Среди пленников прокатилась волна страха, ибо последние слова короля пробудили в некоторых страх, куда более глубокий, чем страх смерти. Человек в черном, сидевший рядом с королем, был Дерини и мог читать мысли людей – это знали все – да и сам король, по слухам, тоже обладал кое-какой силой.

Даже Морган был вынужден признать, что заключительная часть решения, принятого Келсоном, была просто мастерской. Он сам вряд ли смог бы принять более справедливое решение, чем оставить помилованных на суд совести, что только подчеркнет силу королевской власти.

Но ему не понравился способ, выбранный для того, чтобы выделить тех, кто заслуживал казни. Поскольку он не мог пробиться сквозь поднятые Келсоном экраны, чтобы выяснить причину этого, он склонился к сидевшему Келсону, небрежно прикрыв рот рукой, чтобы пленные не смогли ничего понять.

– Государь, – тихо сказал он, – я не сомневаюсь в Вашем праве вершить правосудие, но не кажется ли Вам, что если те, кто должен быть казнен, будут выбраны жребием, то Ваше правосудие может покарать невиновных?

Келсон опустил глаза, и только его плотно закрытые экраны свидетельствовали о его несогласии.

– Вы тоже хотите поспорить со мной? – тихо сказал он. – Вы слышали, что я сказал. Вы что, хотите, чтобы я убедился, что все сорок человек говорят правду? На самом деле, для того, чтобы определить степень вины каждого, мне придется прочесть их мысли. По-Вашему, мне стоит открыто использовать свою силу ради вот этих?

Движением подбородка он указал на пленников, и Морган покачал головой.

– Конечно нет, Сир, – успокоил он. – Но Вы можете позволить мне выбрать четверых, наиболее заслуживающих смерти. Ручаюсь, что мой выбор будет куда более справделивым, чем жребий. Что же касается магии, то они и так знают, что я – злой деринийский колдун. А про Вас они не узнают.

Келсон нахмурился и неохотно кивнул.

– Хорошо, – пробормотал он. – Только не тяните.

– Спасибо, Сир. Поверьте, мне это задание нравится еще меньше, чем Вам. Могу я использовать палатку?

– Делайте, что хотите, – сказал Келсон, вставая и глядя на противоположную сторону поляны, где ветвях качались два тела. Морган и Эван тоже поднялись. – Я пойду прогуляюсь. К моему возвращению на том дереве должны висеть еще четверо.

Моргану никогда еще не доводилось видеть Келсона в столь кровожадном настроении, но понял, что с королем лучше не спорить. Когда король, сопровождаемый Эваном, зашагал прочь, герцог-Дерини вздохнул и устало обвел взглядом стоявших на коленях пленников.

Конечно, они боялись его. Чтобы почувствовать их страх, Моргану не надо было пользоваться магией. Они понятия не имели, о чем он шептался с Кесоном; они знали только, что король явно приказал этому Дерини решать, кто будут те четверо, кому предстоит умереть. Он мог представить, что Лорис мог наговорить им про него.

Солдаты, охранявшие пленников, вряд ли обрадовались бы тому, что им пришлось бы иметь дело с Дерини, и поэтому Морган вызвал двух лазутчиков, которые легко привыкли к методам, используемым Дерини.

– Джемет, Киркон, мне ненадолго понадобится ваша помощь. Зайдите в палатку.

Когда оба выполнили его приказ и, удивившись, почему он выбрал именно их, но нисколько не боясь, вошли в палатку, он заложил большие пальцы за пояс и обернулся, чтобы обвести взглядом пленных командиров. Благодаря тому, что они уже слышали, он мог рассчитывать на то, что слушать его будут очень внимательно.

– Так, вы все знаете, кто я такой, – сказал он сурово, но без угрозы в голосе. – Я собираюсь немного поговорить наедине с каждым из вас. Пока вы ждете своей очереди, я предлагаю вам хорошенько подумать над тем, кто те четверо, кто больше остальных заслужили смерть за то, что вы сотворили, ибо я собираюсь спросить Вас об этом и я немедленно узнаю, если кто-то из вас осмелится лгать мне. На мой взгляд, это наилучший способ для того, чтобы решение было справделивым… я, правда, уверен, что Его Величество был прав, сказав, что стоило бы повесить больше, чем четверых.

– Так, начнем с тебя, – закончил он, указывая пальцем на крупного седеющего мужчину во второй шеренге, лицо которого выдавало в нем честного малого даже на расстоянии. – Стража, поднимите его на ноги.

Когда два улана, выполняя приказ Моргана, подошли к офицеру и взяли его за плечи, тот побледнел и задрожал от страха, не в силах сопротивляться.

– Боже, – шепотом выдавил тот. – Только не меня. Я не самый плохой. Милорд, пожалйста…