за его неподвижным взглядом. Ничто не открывалось ее человеческим чувствам. Вместо этого она восхитилась крепкой, непоколебимой хваткой Рейлана. Его размеренные вдохи образовали наросты инея по всей длине стрелы с идеальными интервалами. Глаза были широко раскрыты и неподвижны, он следил за происходящим не моргая.
А затем пустил стрелу в полет.
Она взмыла вверх невероятно быстро, и Фейт тут же потеряла ее из виду. Генерал расслабился, опустив свой длинный лук, и Фейт тоже сменила напряженную позу и сделала долгий выдох.
Его взгляд скользнул к ней:
– Ты пришла сюда, только чтобы покрасоваться или все же собираешься поучаствовать?
Она сердито посмотрела на него. Он точно знал, почему она до сих пор ни разу не выстрелила. Ведь если промахнется, то будет стыдиться этого до конца жизни. Ей хотелось попробовать, но страх брал верх каждый раз, когда она уже собиралась подстрелить случайную птицу или кролика. Она несправедливо оказалась в невыгодном положении по сравнению с остальными членами охотничьего отряда, которые от природы обладали обостренными чувствами.
– Ты хоть во что-нибудь попал? – огрызнулась она в ответ, хотя и так была в этом уверена и спросила лишь для того, чтобы отвлечь внимание от себя.
В уголках его глаз пролегли веселые морщинки.
– Пойдем посмотрим.
Он ударил ногами, и Кали рванула вперед. Фейт последовала за ним. Она поймала себя на мысли, что безоговорочно и, возможно, зря слушается генерала, когда дело касается охоты и верховой езды, и невольно радовалась его присутствию, хоть и ругала себя за это.
Они все шли и шли, и Фейт оглянулась назад, не веря, что он послал стрелу так далеко. Спустя еще минуту она наконец заметила белое оперение его стрелы, торчащей точно из глаза черного воробья. Она вошла в ствол дерева, почти такого же темного, как сама птица.
Подобный выстрел был просто невозможен, особенно с такого расстояния, даже для фейри. Фейт остановила лошадь и уставилась на стрелу, разинув рот. Рейлан слегка усмехнулся ее реакции.
Она тут же захлопнула рот и пробормотала:
– Хвастун.
Позади хрустнули ветки, и Фейт испуганно вздрогнула, чем лишь сильнее развеселила генерала. К ним присоединились остальные члены отряда.
Варлас тихо свистнул.
– Впечатляет, – заметил он.
Рейлан только кивнул в знак признательности.
Король Олмстоуна выпрямился.
– Отсюда лучше пойти пешком, чтобы поохотиться на более крупную дичь.
Все одобрили план и быстро спешились. Тарли помог Тории слезть с ее коричневого жеребца. Фейт поддержала решение принцессы присоединиться к охоте, радуясь женской компании в преимущественно мужском спорте, но ни разу не поговорила с подругой с тех пор, как они выдвинулись час назад, поскольку принц Олмстоуна жадно завладел всем ее вниманием.
Фейт не возражала, поскольку Рейлан оставался рядом большую часть охоты, по крайней мере пока Ник был занят Варласом. Генерал мастерски научился раздражать ее без особых усилий, но она все равно радовалась его присутствию, поскольку он единственный знал о ее полной неопытности. Даже Ник и Тория думали, что она хоть немного охотилась во внешнем городе.
Рейлан изо всех сил старался научить ее основам: как держать лук и вкладывать стрелу, но она еще не опробовала умения на практике. К счастью, он не насмехался и не осуждал ее за это, и она была удивлена его терпением. Он ничего не был ей должен, и она беспокоилась, что после всего, что он сказал и сделал… останется в долгу перед ним.
Теперь только Фейт оставалась верхом на своем бело-коричневом скакуне. Для нее спускаться с лошади было даже страшнее, чем садиться в седло. Она судорожно вдохнула и заставила дрожащие руки отпустить поводья. И когда посмотрела вниз, оценивая расстояние до земли, Рейлан уже стоял там, готовый помочь. Он терпеливо ждал без тени насмешки. Она слегка улыбнулась, безмерно благодарная за спасение от позора за неловкое приземление.
Почувствовав уверенность, что он поймает ее, Фейт перекинула ногу. Затем его руки легли ей на талию, и она оперлась на его сильные плечи. Сердце учащенно забилось, и ее бросило в жар то ли от волнения, то ли от прикосновений генерала. Волна жара прошлась по телу и выступила румянцем на щеках. Ей даже не пришлось прилагать особых усилий, поскольку он просто поднял ее и поставил на землю. Он тут же убрал руки, когда ее ноги коснулись земли, но отступил не сразу.
Сапфир сверкал с золотом достаточно долго, чтобы два цвета рисковали слиться воедино и создать что-то новое…
– Думаю, в парах у нас будет больше шансов выследить что-нибудь… покрупнее.
Громкий голос Варласа привлек их внимание, и Фейт физически ощутила, когда Рейлан отвел взгляд. Он отошел на пару метров, пока король разглядывал подстреленную птицу. А потом посмотрел прямо на нее, и у Фейт замерло сердце.
– Фейт, присоединишься ко мне?
Она не знала, почему из группы умелых охотников он выбрал именно ее, и жутко разволновалась, но отказ стал бы серьезным оскорблением.
Поэтому заставила себя мило улыбнуться:
– Как пожелаете, Ваше Величество.
Его губы растянулись в медленной улыбке, но вместо тепла та вселяла лишь тревогу. Ее взгляд метнулся к Рейлану, затем к Нику и Тории, но никто из них, похоже, не разделял ее волнений. И Фейт последовала за королем Олмстоуна, который уже поспешно удалялся от группы, и не оглянулась ни на друзей, ни на генерала.
Глава 24
Николас
Ник почти мчался по лесу, не обращая внимания на треск веток под ногами и шум листвы за спиной. В голове проносилась череда мучительных мыслей и смешивалась с необоснованным гневом.
– Если ты пытаешься распугать всю дичь, то могу заметить, отлично справляешься, – заметил Рейлан.
Ник остановился как вкопанный, не в настроении для шуток. Они молчали так долго, что он почти забыл о присутствии генерала, пытаясь унять хаос в голове.
После того как Варлас выбрал Фейт, Тарли быстро присоединился к Тории и с готовностью увел ее. И все его беспокойство при виде короля, уходящего вместе с Фейт, полностью затмилось.
Боги. Ему даже не хотелось называть это темное чувство, которое вспыхнуло в душе и разожгло ярость, когда он увидел сияющую улыбку на лице принцессы, радующейся возможности остаться наедине с Тарли.
Ревность.
Он ревновал. При виде веселых огоньков в ее глазах, розового румянца на смуглых щеках и очаровательной застенчивости, которая слегка расслабляла ее непоколебимую осанку. Будь прокляты духи. Он не привык к этому отвратительному дремлющему чувству.
Ник пытался убедить самого себя, что скверное настроение
