Не получив ответа, он прижался своим лбом к ее, чувствуя ее теплое дыхание на своих губах. Он закрыл глаза, когда ее легкая дрожь передалась ему. И все-таки она так ничего и не пообещала.
Глава 21
Маргарит проснулась утром следующего дня и первым делом убедилась, что Эш все еще в их постели. Что он не улизнул ночью, подобно воришке, пока она спала. Он остался. Сначала в груди, а затем и по всему телу разлилось тепло.
Маргарит мысленно вернулась к прошлой ночи, когда он просил пообещать, что она никогда его не покинет. Она пыталась что-то сказать, но не смогла выдавить ни слова. Ведь она сама еще ни в чем не была уверена.
Она разглядывала балдахин над кроватью, погружаясь в то, что было ее жизнью. С ним. Нет больше благородного рабства, нет необходимости держать за руки умирающих, покидающих эту землю. Это была ее жизнь, и неважно, как долго она продлится. Месяц или полвека.
Ее рука преодолела разделявшее их расстояние и накрыла его пальцы. Несколько мгновений она лежала неподвижно, совершенно довольная, полностью удовлетворенная этим простым контактом. Она наблюдала за спящим мужчиной, за буйно разметавшимся вокруг его головы темным золотом волос. Она любила запускать пальцы в эти шелковые пряди. Его лицо казалось смягчившимся, углы и ямочки сгладились, стали менее серьезными.
Он внес ее в дом, словно она была хрупкой драгоценностью. Любимой.
Она этого хотела. Хотела его любви. Хотела любить его, не боясь нависшего над ней рока. Маргарит прикусила нижнюю губу и привстала на локте, легонько поглаживая тыльную часть его руки, провела пальцем по венам.
Перед тем, как ее притащили в отцовский дом, Маргарит решила рискнуть и увидеться с мадам Фостер. Она не могла ждать ни дня. Ей нужно было встретиться с ясновидицей, чтобы обрести надежду, что все, возникшее между ней и Эшем, не исчезнет в одно мгновение.
Больше откладывать было нельзя. Как она могла смотреть на Эша, когда ее сердце все еще переполняла боль от мысли, что она не сделала все возможное? Все, что было в ее силах? Невыносимо находиться рядом с ним, зная, что не попыталась продлить себе жизнь.
Отодвинувшись от Эша, Маргарит осторожно встала с кровати и бесшумно направилась в гардеробную, одним глазом поглядывая на спящего мужа.
Независимо от того, что поведает ей мадам Фостер, она, наконец, успокоится. А потом — будь что будет, она станет проживать каждый день на полную катушку. Станет наслаждаться жизнью. Любить Эша.
Одевшись, она схватила с туалетного столика горсть шпилек и кинула на мужа последний долгий взгляд, прежде чем выйти из комнаты. Сердце переполняла надежда.
Она кое-что обрела с Эшем. То, чего у нее никогда прежде не было. На что она не могла и надеяться. Ее жизнь впервые получила иной смысл, а не только служение другим. Раньше она не жила… лишь существовала. Он разбудил ее, заставил чувствовать себя живой. Какая ирония, ведь скоро она может умереть.
В коридоре Маргарит ускорила шаги. Она зажмурилась, борясь со слезами. Не может Господь быть так жесток, чтобы их разлучить. Не сейчас. Пока нет.
Рассвет едва окрасил небо, проникая в окна, мимо которых она проходила. Ее тень протянулась далеко вперед, она подняла руки к волосам, возясь со шпильками. Придется справиться самой. Она не могла рискнуть позвать служанку. В конце концов, раньше она не нуждалась в ее помощи. Вызвать экипаж — это тоже не рассматривалось. Нельзя было оставить след для Эша. Позже она придумает объяснение. Какое угодно, кроме правды.
— Миссис Кортленд? — от звука этого голоса душа Маргарит ушла в пятки.
Она нацепила для экономки обманчиво веселую улыбку.
— Миссис Харкинс, — выдохнула она.
Женщина с угловатым лицом смотрела на нее, приподняв густые брови. Очевидно же, что вид ее прогулочных ботинок, выглядывавших из-под юбки, и накинутого на плечи плаща означал, что она собралась выйти на улицу.
Маргарит затаила дыхание, уверенная, что у экономки уже с языка готов сорваться вопрос, куда это она собралась в такую рань. Вместо этого она сказала:
— У вас посетитель. В гостиной вас ожидает леди. Я сказала ей, что еще слишком рано, но она настроена весьма решительно.
— Я увижусь с ней, — быстро сказала Маргарит, снедаемая любопытством — кто ее гостья.
Войдя в гостиную, она обнаружила тоненькую фигурку Грир, стоящую возле окна.
— Маргарит, — поздоровалась она, сделав шаг навстречу. — С тобой все в порядке? Я ночью глаз не сомкнула от беспокойства. Джек совершенно уверен, что этот парень, Эш, заморочил тебе голову…
— Я цела и невредима и весьма охотно нахожусь здесь. Разве ты не заметила, что я ушла вчера по своей воле?
Она махнула рукой.
— То же я сказала и Джеку. Но он твердит, что ты слишком напугана…
Маргарит фыркнула.
— Он просто хочет, чтобы так было. Я выгляжу испуганной? Джек просто не может пережить, что я выбрала мужчину, которого он не одобряет.
— О, он не одобрит любого, кто захочет жениться на его дочери, которую он хочет продать, словно вещь, какому-нибудь графу или герцогу… или даже принцу крови. — Последнее она произнесла с такой горячностью, что у Маргарит мелькнула мысль, не было ли в жизни Грир одного такого одиозного принца [11], но это было нелепо.
Коричневые веснушки на щеках Грир проступили отчетливее. Она дышала через нос, словно пытаясь вернуть самообладание.
— Извини меня за столь ранний визит, просто я хотела убедиться, что с тобой здесь хорошо обращаются, и ты тут действительно по собственному желанию. Надо успокоить Клео. Она думает, что вчера твой муж был настоящей скотиной.
Маргарит улыбнулась.
— Она не так уж далека от истины.
— Хорошо, — сказала Грир немного угрюмо. — Надеюсь, он делает тебя счастливой.
Маргарит улыбнулась, затем нахмурилась, мысли ее, как всегда, вернулись к ее сомнительному будущему.
— Я сказала что-то, что оскорбило тебя? — Грир коснулась ее руки, теплые глаза наполнились беспокойством.
И это было последней каплей, чтобы добить ее.
Маргарит рухнула на диван, горячие слезы побежали по щекам. Грир опустилась рядом и взяла ее руки в свои. Это прикосновение успокоило ее, расстроенную потерей самообладания. Ее сестра была теплой и мягкой, и от нее пахло шоколадом.
— Ну что ты. — Рука Грир поглаживала дрожащую спину Маргарит. — Не плачь.
— Ты не понимаешь.
— Тогда расскажи мне.
Глубоко вздохнув, Маргарит так и сделала. Слова лились, словно прорвавшаяся плотина, нескончаемым потоком. Невероятно, но она все рассказала своей единокровной сестре, слушавшей ее с широко раскрытыми глазами. Она ни разу не остановилась передохнуть, пока не облегчила свою душу.
