Читаем без скачивания Страх над Невой. Убийцы Санкт-Петербурга второй половины XIX века – начала XX века - Иван Дмитриевич Путилин

— Простите, — бормотал Бринкер, — я его никогда не видел пьяным. Экий мерзавец!

— Ты что же это, любезный, нализался раньше времени? А? Обрадовался чему? — напустился на него Назаров. — Ну, говори: отыскал Михайловых?

— О… от… отыскал, — еле пробормотал «примерный» старший стрелочник.

— Где же они?

— В трактире.

— В каком?

— В трактире… говорю вам, в трактире…

Как раз в это время прибыл и пристав 3-го стана Крестецкого уезда, коллежский секретарь Краснов всего с одним десятским.

— Неужели у вас нет еще полицейских служителей? — обратился Назаров к приставу. — Помилуйте, что мы будем делать с одним десятским? Придется, быть может, устраивать засаду, а то и силой забирать этих молодцов… Где же другие? Где урядник?

— А черт их знает, где их нелегкая носит! — буркнул пристав.

Взять жандарма со станции было нельзя, так как сейчас должен был прибыть поезд.

— Нечего делать… времени терять нельзя, тем более что этот Лукинский мне очень подозрителен. Кто его знает: очень просто, что предупредил Михайловых. В путь, господа! — воскликнул Назаров.

Шествие, состоящее из пристава, начальника станции, Лукинского, десятского и Назарова, тронулось с вокзала. Когда эта процессия вышла с вокзала, она очутилась в полнейшей тьме. Не было ни луны, ни звезд, ни… фонарей.

Богом спасаемая Окуловка совсем потонула в морозной тьме.

— Далеко до трактира Сметаниной? — спросил Назаров.

— Нет, близко… — ответил пристав.

После бесконечных переходов то вправо, то влево Назаров увидел деревянное здание, довольно ярко освещенное. Это и был трактир Сметаниной.

— Вот что, господа, вы останьтесь здесь, у дверей, так как ваше появление может спугнуть Михайловых, а я войду в трактир один, с этим пьяным дураком. Как только я свистну — спешите ко мне.

И, сказав это, Назаров, пропуская вперед себя Лукинского, смело вошел в гостеприимное заведение окуловской купчихи. Обычная обстановка захолустных трактиров. Столы, покрытые красными скатертями, колченогие стулья, буфет-выручка, клубы дыма от махорки и дрянного табаку, нестройный гам от многих голосов и отвратительный, удушливый воздух, пропитанный винным и пивным перегаром.

— Где же Михайловы? Которые? Указывай! — прошептал Назаров, сжимая руку старшего стрелочника.

Лукинский выдернул руку и пьяным голосом, заикаясь, дерзко проговорил:

— А я почем знаю… Никаких Михайловых тут нет… Ничего не знаю.

— А… вот что! — воскликнул нерастерявшийся Назаров.

И, выхватив свисток, он протяжно свистнул. Почти немедленно в трактир вошли пристав, десятский и начальник станции.

— Немедленно, господин пристав, распорядитесь о том, чтобы все выходы из этого трактира были оцеплены. Этот пьяный негодяй, Лукинский, играет странную роль. Он не желает указать Михайловых.

К счастью, трактир имел только один выход, тот, которым вошли Назаров и его спутники. Около него встали пристав и десятский. В трактире мгновенно наступила мертвая тишина. Посетители, бражничавшие за чаем и водкой, как бы окаменели от неожиданности, страха, испуга.

— Кто из вас Михайловы, Иван и Федор? — резко спросил Назаров.

Молчание. Было слышно, как шипела керосиновая лампа.

— Десятский, буфетчик! Называйте этих лиц. Вы знаете их? Есть среди них Михайловы? — продолжал Назаров.

— Никак нет.

«Я такой-то», «А я такой-то», — послышалось со всех сторон.

— Вам Михайловых? — спросил перетрусивший буфетчик. — Их теперь действительно нет, а только они были.

— Когда?

— Да, почитай, минут с двадцать, как ушли. Пили они тут, а потом вдруг явился Лукинский, вот этот… что с вами. Подошел он к ним, что-то сказал им, они вскочили, давай его наскоро потчевать… Он стакана три водки выпил. Как только он ушел, бросились из трактира и Михайловы, — повествовал буфетчик.

— Это точно… правильно… так оно и было… — загалдели трактирные посетители.

Было очевидно, что «примерный» Лукинский предупредил негодяев и те обратились в бегство. Назаров зло взглянул на начальника станции.

— Удружили! — бросил он ему.

Бринкер только виновато хлопал глазами.

— Потрудитесь следовать за мной! — сказал Назаров своим спутникам, и они все вышли из трактира. — Однако порядки у вас! — продолжал Назаров. — У начальника станции — пьяницы стрелочники, у господина пристава — никого из чинов полиции, за исключением десятского! Вот тут и производи поимку преступников. Где же его искать? Какие у вас еще тут есть заведения подобного сорта? Где ближайшее?

— Постоялый двор в доме Суворовой, — сказал десятский.

— Скорее, скорее туда! — торопил Назаров.

Подходя к постоялому двору, Назаров увидел быстро выскочившего из ворот молодого человека.

— Кто это?

— Это машинист, Павел, я знаю его.

Однако позже агент узнал, что встреченный у Глебовой (содержательницы двора) человек был вовсе не машинист, а Федор Михайлов.

Желая устранить возможность побега Михайловых из дома Суворова, если бы они оставались еще там, Назаров обратился к приставу:

— Будьте так любезны окружить этот дом понятыми.

— Я не могу этого сделать скоро, — ответил пристав.

— Как не можете? — вскипел бедный агент. — Что же мне, из-за ваших порядков упускать из рук преступников, дать им возможность скрыться?

— Но где же я возьму сейчас понятых? — оправдывался пристав.

Назаров понял, что ему придется рассчитывать исключительно на собственные сообразительность и энергию. По счастью, рядом с постоялым двором Назаров увидел дом, ярко освещенный, в окнах которого он разглядел фигуру жандарма. Оказывается, тут шла свадьба, на которой пировал жандарм. Назаров немедленно его вызвал и попросил оказать содействие.

Оставив у каждого выхода из дома Суворовой по человеку, Назаров стал стучаться в двери постоялого двора. В эту минуту жандарм Маслюк, стоявший около двора дома, услышал какой-то шелест, как бы шум шагов человека.

— Ваше благородие, — подбежал к Назарову жандарм, — точно человек во дворе прячется.

Когда двери постоялого двора были открыты, Назаров, а за ним вся свита поспешно бросились во двор. Во дворе стояли доморощенные экипажи, телеги, сани и виднелась большая груда сложенных дров. Назаров сразу подошел к дровам и начал внимательно вглядываться. Вдруг он испустил радостный крик:

— Ага! Наконец-то попался…

За грудой дров лежал притаившийся человек.

— Ну, вставай, братец, теперь уже все равно никуда глубже не спрячешься.

— Берите его, господа! Арестуйте!

В то время пока полиция извлекала из дров Ивана Михайлова, Назаров бросился на чердак дома, где и нашел другого разыскиваемого — Федора Михайлова.

Они оба назвались своими именами.

Назарову сразу бросилось в глаза, что Иван Михайлов был более перепуган и смущен, чем брат его, Федор. Прежде чем приступить к их обыску, Назаров обратился к Ивану Михайлову:

— Ну-ка, любезный, покажи свои руки.

Тот протянул. Они были все изрезаны. Последнее сомнение исчезло. Убийца иеромонаха Иллариона был пойман. Начался обыск.

В кармане пальто Ивана Михайлова было найдено: желтый бумажник, в котором оказалось кредитными бумажками 97 рублей, открытые золотые часы с золотой цепью, складной медный образок и другие глухие