Читаем без скачивания Ожоги - Сара Парецки

Я состроила самой себе гримасу и продолжила поиски. Даже если все данные у них хранятся в компьютере, все равно должны существовать копии контрактов. И потом… что-то непохоже, что они пользуются тем единственным компьютером наверху — уж слишком пустая там была комната, никаких признаков человеческой деятельности.

Лишь около полуночи я наконец обнаружила конторские книги в нижнем ящике одного из каталожных столов. К этому времени глаза у меня воспалились от напряжения и усталости. Черт, забыла захватить с собой фляжку с кофе. А может быть, здесь что-нибудь найдется? Нашлось… В комнате, которая, по-видимому, служила кладовкой, я обнаружила электрическую кофеварку и банку мексиканского кофе. И без зазрения совести воспользовалась всем этим. Потом я перенесла все конторские книги в офис Луиса и уселась за черным блестящим столом с чашкой кофе в руках. Меня взбодрил не кофеин, а скорее тепло, исходившее от этой чашки.

Книги были в полном порядке, по ним можно было составить четкое представление обо всех проектах, заказчиках и платежах фирмы. Платежи шли от самых разных заказчиков, включая правительство Соединенных Штатов, как, например, в случае с проектом Дэн Райан. Оплачивалось все, от отопления до цемента и различных мелких услуг. Однако самыми крупными плательщиками были не поставщики или заказчики; это были фирма «Вунш и Грассо», а также «Фармуоркс» — «Фермерские работы».

Я закрыла на секунду свои воспаленные глаза и попыталась вспомнить, откуда мне знакомо это название. Когда я открыла глаза, часы показывали три ночи. Я проспала три часа! Сердце бешено заколотилось — я ведь могла так проспать и до утра! Вот был бы сюрприз для служащих фирмы. Зато теперь я вспомнила, где встречала это название, «Фармуоркс». На щитах временных ограждений на стройплощадке Рапелек, там, где было найдено тело Сериз. Я порылась в столе Луиса, чтобы найти какой-нибудь листок бумаги. Ничего. Тогда я вырвала листок из конторской книги и списала кое-какие цифры. Мне хотелось над ними подумать, но сейчас не было времени — скоро утро.

Я сложила книги обратно в ящик, вымыла и убрала кофейные принадлежности и пошла на цыпочках наверх, чтобы закрыть решетку и убрать полотенце. Выйти можно будет через парадную дверь, наверняка она открывается изнутри. Правда, потом придется оставить дверь незапертой, но, может быть, они подумают, что забыли запереть ее в пятницу. Даже если они что-то и заподозрят, то все равно никак не смогут связать это со мной — ведь я там ничего не оставила. В любом случае у меня не было сил выходить обратно тем же путем, каким пришла.

Я отперла замки и засовы и вышла на Эшленд. Уже отойдя от дома футов на десять, услышала вой сирены — включилась сигнализация!

А мне еще надо было пройти через переулок к телефонному столбу за своим стульчиком. Да ладно, лучше куплю новый. Быстрым, но спокойным шагом я пошла вверх по улице к машине — никогда не беги, когда звучит сигнал тревоги.

По Эшленду в сторону Сорок пятой медленно ехала машина. Я полезла в карман за шарфиком — надо было надеть его перед тем, как выходить из здания. Шарфика не было… Я обыскала все карманы и все отделения поясного ремня — безрезультатно. Шарфик потерялся где-то в недрах «Алма Миджикана».

Руки у меня задрожали, ноги стали ватными. Но я заставила себя успокоиться. Даже если его и найдут там, полиция или сам Луис Шмидт, ну кому придет в голову связать его со мной? Такой шарфик можно купить в любом магазине, а Бобби Мэллори вряд ли замечает, какие подарки делает его жена, к тому же совершенно не обязательно, что он увидит эту улику.

Все эти логические выкладки хоть и не слишком успокоили, но все же привели меня в чувство. Я перестала паниковать еще и потому, что водитель проехавшей машины, двигаясь все так же медленно, не остановился. Он не обратил внимания на вой сирены, но, уверена, всерьез задумался, можно ли напасть на женщину, увешанную таким количеством различных средств самозащиты. Я продолжала идти вперед, делая вид, что не замечаю его. Потом свернула налево, он по-прежнему держал путь на север.

И все-таки нервы у меня сдали. Оставшиеся полквартала до моей машины я проделала трусцой и тут же направилась на Райан, даже не взглянув, откликнулся ли кто на сигнал тревоги.

Глава 33

ОДЕВАЮСЬ ДЛЯ ДОРОЖНЫХ РАБОТ

«А сестричка у нас не промах, хоть все руки в синяках», — громко и радостно напевала я, лежа в ванне в одиннадцать утра в понедельник. Я отлично выспалась; просто спала сном праведника или младенца, как будто и не совершила накануне уголовно-наказуемого деяния.

В газетах о моем нашествии на фирму «Алма Миджикана» пока ничего не было. И не мудрено: когда я направлялась домой, они еще только печатались. А может, и вообще ничего не будет; не такая уж это большая компания, и к тому же ничего не похищено. От ночной паники не осталось и следа. Ну, оставила я там шарфик, и что? Точно такие продаются в дюжине ирландских магазинчиков вокруг города. Никому не удастся установить, что эта вещь принадлежит мне. Единственное, чего нельзя делать, — задавать вопросы Фери, или Финчли, или кому-нибудь еще из Полиции по поводу «Алма Миджикана».

Правую руку я разбинтовала перед тем, как залезть в ванну. Левая выглядела ужасно и очень болела: струпья прорвались, из них сочилась сукровица. Зато правая рука, которая все время была забинтована, уже начала приобретать нормальный вид. Хорошо, когда у тебя хорошие гены. Молодец, Ви. Ай., удачно выбрала себе родительские хромосомы. Невзирая на боль в плечах и в руке, я чувствовала себя почти счастливой. «Музыка — это голос любви», — напевала я, намыливаясь.

Я не знала, что представляет собой фирма «Фармуоркс»; я не получила подтверждения тому, что Луис Шмидт пытался убить меня, я так и не выяснила ничего по поводу гибели Сериз; я ни на миллиметр не приблизилась к разгадке, чего боится Элина. Тем не менее удавшаяся ночная операция, казалось, удесятерила мои силы и энергию.

Я вылезла из ванны, вытерлась, проделала более сложный и эффективный комплекс упражнений, чем вчера, влезла в джинсы, надела рубашку и пошла к мистеру Контрерасу за собакой. Прошлой ночью, когда я вернулась, Пеппи подняла страшный лай; к счастью, ни мистер Контрерас, ни банкир Винни не вышли, так что я пробралась домой незамеченной.

Сейчас мистер Контрерас подозрительно оглядел меня, и я едва удержалась, чтобы не расхвастаться о своих ночных подвигах. Но все же я ничего не сказала. Будучи еще общественным защитником, я предостерегала своих клиентов от эйфории хвастовства. Самый легкий способ попасться — удачно сделать какую-нибудь работу, затем, в порыве самодовольства, рассказать об этом. Потом в один прекрасный день кто-нибудь, рассердившись на вас, настучит — и, пожалуйста, вы уже в полицейском участке.

— Поздно спишь, голубушка, — сурово проговорил мистер Контрерас. — Должно быть, здорово устала вчера, да?

— Да, но сегодня мне уже намного лучше. Беру ее королевское высочество на прогулку, не возражаете?

Я показала ему подживающие руки, он немного поворчал для порядка и отпустил нас. Да и как было не отпустить — собака просто выпрыгивала из собственной шкуры. Бегать с ней я была как-то не настроена; отвезла ее к озеру и там стала бросать палки в воду, предварительно надев зимние перчатки, чтобы защитить руки. Когда руки и плечи устали от этого занятия, мне с трудом удалось уговорить Пеппи вернуться в машину. Золотистые ретриверы от природы обожают приносить все, что им бросают.

Я припарковалась в неположенном месте, прямо под своей квартирой, вернула собаку мистеру Контрерасу и быстренько распрощалась, пока он не успел разворчаться — зачем пускаю собаку в воду.

— Напомните, чтобы я рассказала вам обо всем, — сказала я, пока он недовольно смотрел на меня.

Я взбежала по лестнице в свои родные пенаты, кинулась к кладовке и достала походные ботинки. Потом сняла с поясного ремня револьвер и сунула его в кобуру. Когда я уже запирала дверь, зазвонил телефон. Я не отозвалась. Зато тщательно проверила все три замка на двери — в конце концов кто-то ведь всерьез пытался меня убить, не стоило давать им еще шанс.

Я снова надела перчатки, села за руль и двинулась в сторону Лейк-Шор-Драйв. Трава вокруг озера была пожухлой и рыжей, но мягкий воздух и сверкающая водная гладь заставляли забыть о жарком лете. Я ехала и напевала: «Едем к бабушке на ферму» и всякие другие песенки из своего детства.

Подземные гаражи были переполнены; пришлось припарковаться в более дорогом, на Уобош-авеню, но даже это не ухудшило моего настроения. Поднимаясь в хлипком лифте в свой офис на четвертом этаже, я тихонько насвистывала себе под нос.

Администрация нашего здания не тратится на такую роскошь, как свет в коридоре. Горели лишь небольшие лампы у запасных выходов в обоих концах коридора — вполне достаточно, чтобы сунуть ключ в замочную скважину. Выйдя из лифта, я заметила какую-то фигуру у стены, как раз напротив моей двери. У меня не так часто бывают посетители, мои клиенты предпочитают, чтобы я приезжала к ним сама. Это одна из причин, почему я держу офис в таком убогом окружении.