Здесь нашлась и курительная комната, с этажеркой книг и журнальным столиком, со свежими газетами и журналами. Нево тут же принялся озадаченно рассматривать их, пытаясь найти смысл в бумаге, покрытой неведомыми знаками. Еще один большой кабинет был уставлен многочисленными решетками: Моисей открывал их, обнаруживая загадочный ландшафт клапанов, колец свернутых труб и конусов почерневшей бумаги. Как оказалось, это устройство называлось фонографом. Размером и формой напоминавшее настенные часы с кукушкой, с индикаторами, электрическими часами и календарем и прочими напоминальными устройствами – оно к тому же могло записывать и сохранять речь. И даже музыку, передавая заодно информацию по беспроволочному телеграфу. Мы с Моисеем изрядно провозились над этим аппаратом, постигая его суть и предназначение, пока не освоили, как следует. Оказалось, вращая ручку регулировки, можно было поймать от трех до четырех передач!
Филби, налив себе виски с содовой, наблюдал за нашими экспериментами со снисходительным видом.
– Чудесная вещь – фонограф, – заметил он. – Замечательно объединяет народ – несмотря на то, что все станции принадлежат МИ.
–"МИ"?
– Министерству Информации.
Тут Филби, заметив наш интерес, принялся рассказывать о другой разновидности фонографа, способного транслировать даже изображения – который тоже состоял на службе у Министерства Информации. – Сейчас таким аппараты уже ничего не принимают – Купол заглушает волны, а вот до войны… Впрочем, если вам захочется что-то посмотреть, к вашим услугам «Бормоталки». Впрочем, там ничего нового, кроме выступлений политиков и военных. – Отхлебнув из бокала, он поморщился – А чего вы хотите. Война.
Устав от бесконечного потока новостей и военных маршей по фонографу, мы с Моисеем выключили его.
Каждому была выделена своя спальня. На тумбочках лежала свежая смена белья. Выделенный в наше распоряжение денщик, Патрик, молодой костлявый парень с вытянутым лицом, должен был готовить нам обед и выполнять обязанности прислуги. Дом был окружен охраной внутри и снаружи, на террасах дежурили снайперы. Мы были под такой охраной, какая не снилась и заключенным строгого режима содержания.
Часов в семь Патрик объявил, что обед готов. Нево к нам не присоединился. Он заказал воды и тарелку сырых овощей, не покидая курительной и не снимая очков, он листал журналы, прислушиваясь к голосам по фонографу, пока мы не отключили это диковинное устройство.
Еда была простая, но вкусная и питательная: нечто похожее на ростбиф с овощным рагу, включавшим картофель, морковь и капусту. Придирчиво разрезав ростбиф ножом, я озадаченно посмотрел на него, принюхиваясь.
– Что это?
– Соя.
– Что?
– Соевые бобы. Здесь все поля ими засеяны – даже Овальная площадка для крикета. Мясо теперь стало редкостью почти недоступной. Сами понимаете: трудно пасти овец и коров в противогазах. – С этими словами он сноровисто отрезал ломтик растительного ростбифа и отправил в рот. – Попробуйте, – замычал он, размахивая вилкой, – необыкновенно вкусно – просто чудо современной биотехнологии!
Так называемое «мясо» оказалось жесткой суховатой жвачкой со вкусом отсыревшего картона. Мне показалось, что я поглощаю ватную детскую игрушку с Рождественской елки.
– Неплохо, – оптимистично заявил Филби. – Вы к этому еще привыкните – за уши не оттянешь.
Я не нашелся, что сказать. Наскоро запив эту гадость вином, похожим на вполне приличное Бордо (совсем забыл спросить о его происхождении – а, может, просто опасался) я в полном молчании стал доедать остальное.
Остаток обеда прошел в тишине.
Я принял ванну – в кране оказался неограниченный запас горячей воды, которую не было необходимости подогревать, и вскоре, после бренди и сигар, мы улеглись. Лишь Нево остался бодрствовать, поскольку морлоки в отличие от нас не имеют привычки спать. Перед сном (нашим, разумеется) он попросил пачку бумаги и карандаши (следовало научить его еще обращаться с точилкой и резинкой, подумал я напоследок, засыпая).
Я лежал в закупоренной комнатке, на узком походном ложе, прислушиваясь к шуму города за стеной. Однако оттуда не доносилось ни глотка свежего воздуха, несмотря на включенный автоматический веер с моторчиком – так называемый «вентилятор» или «эксгаустер», разгонявший по дому тяжелый слоистый воздух. Далекие министерские фонари обнадеживающе подмигивали мне сквозь плотную пелену штор, в глубокой ночи.
Я слышал, как ходит по курительной Нево – и как ни странно, мерные шаги морлока и поскрипывание карандаша вскоре убаюкали меня.
И я заснул.
На столике перед кроватью стояли часы странного устройства: они показывали зеленые арабские цифры, светившиеся в темноте. Так я узнал, что уже семь утра, несмотря на то, что за окнами царила по-прежнему непроглядная ночь.
Я выбрался из кровати. Облачившись все в тот же легкий старый сюртук, сослуживший мне службу в путешествиях в будущее и прошлое, я не преминул воспользоваться свежей сменой белья, лежавшей на тумбочке, а также новой сорочкой и галстуком. Несмотря на утро, воздух по-прежнему был спертым и жарким: в голове гудело и в теле по-прежнему чувствовалась вялость.
Я отодвинул штору. «Бормоталка» по-прежнему отбрасывала сполохи на каменные своды Купола. Слышалось неразборчиво-отдаленное рокотание музыки военного оркестра, видимо, с оптимизмом поднимавшей рабочих на утреннюю смену.
Затем я спустился в столовую. Завтракать пришлось в одиночестве. Молчаливый Патрик, точно вышколенный английский лакей, подал мне тосты, сосиски, набитые каким-то растительным суррогатом и – что совершенно невероятно – настоящее яйцо всмятку.
После трапезы, захватив последний ломтик тоста, я отправился в курительную, где застал Моисея с Нево, склонившимися над столом, заваленным раскрытыми книгами и исписанными бумагами. Здесь же стояли чашки с недопитым чаем.
– Филби еще не появлялся? – спросил я.
– Пока нет, – ответил Моисей. Мой юный двойник был в одной ночной рубашке, небритый и непричесанный.
Я опустился на краешек стола.
– Моисей, похоже, ты ночью не сомкнул глаз?
Он усмехнулся, откидывая волосы со лба.
– Да как-то не пришлось. Мне не давала покоя мысль, которая крутилась у меня в голове. Вот я и спустился к Нево, который тоже всю ночь бодрствовал. – Моисей посмотрел на меня воспаленными глазами. – Мы провели время просто замечательно! Нево посвятил меня в тайны квантовой механики.
– Чего-чего?
– Да, – кивнул Нево, – а Моисей, в свою очередь, в виде культурного обмена, учил меня читать.
– Он оказался чертовски способным учеником, – откликнулся Моисей. – Достаточно было обучить его алфавиту и азам фонетики, а остальное он освоил самостоятельно, можно сказать, на лету.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
