Правда, — она чуть грустно улыбнулась, — девчонок всего две, но обе знахарки.
— А так бывает⁈ — не сдержала я удивления.
Ева рассказывала об одаренных семействах, когда нить способностей тянулась через все поколения, но это относилось к магическим мирам, где подобное было скорее правилом, чем исключением. Наш она называла пустоцветом, однако соглашалась, что чудеса встречались и здесь. И не так редко, как думали многие.
Но слышать — одно, а встретить вживую — совершенно другое.
Впрочем, кто бы говорил⁈ Сама была не от мира сего. И в прямом, и в переносном смысле.
— Бывает, бывает, — улыбнулась тетя Галя, поднимаясь. — Так, я за горячим, а ты зови всех за стол. А то время к обеду, а еще не завтракали.
Возразить у меня даже мысли не возникло. Встав, спустилась с террасы. По вымощенной серой плиткой дорожке, направилась в сторону бани, где не затихал заглушавший голоса лай.
Мне даже стало интересно. Джонник, конечно, французский бульдог, так что разгильдяй по праву своего рождения, но все-таки умел себя вести. Особенно в гостях.
Загадка оказалась до наивности простой. Только и потребовалось, что обойти заросли неопознанного мною кустарника и увидеть беседку, располагавшуюся неподалеку от бани.
Ольга с Андреем сидели на скамейке внутри беседки и о чем-то увлеченно разговаривали. Впрочем, больше говорил Андрей, но подруга слушала и даже один раз, за то время, что я наблюдала за ними, вставила несколько слов, на что сослуживец брата только одобряюще кивнул.
Сам брат с дядей Матвеем пристроились на крыльце бани и тоже беседовали. И тоже увлеченно, судя по активной жестикуляции обоих.
А вот Джонник самозабвенно облаивал свернувшуюся на деревянном столбе ограды трехцветную кошку. Он прыгал, крутился на одном месте, садился на свою толстую жопку, чтобы тут же подскочить И лаял, лаял, лаял…
Кошке было все равно. Она дремала, пригревшись на мягком утреннем солнышке.
Но удивило не только это — на Джонника никто не обращал внимание. Словно все так и должно было быть.
Посчитав, что я уже достаточно насладилась зрелищем, вышла из-за кустов:
— Господа и дама, — напомнила я о своем существовании, — всех приглашают завтракать.
— Завтракать, это — хорошо, — первым поднялся дядя Матвей. — Джонни, — позвал он собакина, — ты с нами или остаешься?
И ведь собакин понял! Еще раз гавкнув, посмотрел на отца Андрея, на кошку, и, забыв про источник своего недовольства, понесся к едва заметному за кустами дому.
Следом направились Ольга с Андреем.
— Ань… — проходя мимо, тронула меня за руку Ольга.
Возникшее перед глазами видение было коротким, но информативным.
— В боковом кармашке сумки. Той, у которой бантик на ручке, — вспомнив про два одинаковых дорожных баула, уточнила я место поиска.
Подруга как всегда была в своем репертуаре: сначала куда-нибудь засунуть, а потом благополучно забыть, куда именно положила.
На этот раз это был книпсер для ногтей.
Судя по тому, как она косилась на руку, крайне необходимая ей сейчас вещь.
— Спасибо! — довольно заулыбалась Ольга и поспешила за Андреем, который дожидался ее в паре шагов от нас.
Мы лишь на мгновение встретились с ним взглядами…
Нет, видений не было. Было четкое понимание, что он не просто друг Стаса — если потребуется, будет биться за брата до конца.
Ну а я…
Я была его сестрой, тоже оказавшись под защитой.
Мне бы порадоваться — позиция Андрея по отношению к нам была простой и понятной, но радоваться я не торопилась.
Прикрываться другими не собиралась. Слишком серьезными оказались мои враги.
Все это промелькнуло и ушло.
Андрей отвел взгляд, наклонился к Ольге, прошептал ей что-то на ухо. Подруга засмеялась…
Бросив, чтобы не задерживались, мимо прошел дядя Матвей. По пути наклонился, сорвал пробившуюся между плиткой травинку, кинул ее под кусты.
— Нам надо поговорить.
Я видела, как Стас неторопливо вставал со ступеньки. Как отряхивался…
Как подходил ко мне, я пропустила. И это было плохо. Я не расслабилась — продолжала контролировать происходящее вокруг, но некоторая рассеянность присутствовала. Или — расслабленность, что было еще хуже.
Заставив себя собраться, уточнила:
— Об отце?
Слишком много тем для разговоров у нас накопилось. И все они были весьма непростыми.
— После завтрака, — подтвердил он мое предположение. Потом вдруг резко притянул к себе, обнял. — Про Ольгу слышала?
Убеждать брата, что не была свидетелем их с сослуживцем ночного общения, я не стала. Уж если Андрей что-то почувствовал — его прямой взгляд на меня не позволял обманываться, то со Стасом у нас была не просто родственная связь. Как говорила Ева — Род! Именно так, с большой буквы.
— Слышала. Но что сказать, не знаю. Вроде и правильно, но что-то смущает.
— Вот и меня что-то смущает, — чуть отстранив, посмотрел Стас мне в глаза. — А еще свербит. Думаю, уезжать нам нужно.
Я бы и хотела с ним согласиться…
То, что удерживало меня здесь, было все ближе.
Но это с одной стороны. С другой, Стас был прав. Свербило. И с каждым часом все сильнее.
Мне бы отстраниться от реальности, посмотреть на нее холодным, непредвзятым взглядом…
Настоящие ищейки не только занимались поиском людей, вещей, информации, но и разбирались в людях, воспринимая их с точки зрения обнаженной объективности. А еще они связывали воедино события, факты, домыслы, предположения, слухи и даже предчувствия, собирали их, создавая четкую и однозначную картину происходящего.
Я умела первое и второе, но практически не имела опыта в третьем.
Было ли это упущением Евы? Вряд ли! Она не раз говорила, что некоторые навыки формируются только через работу на грани, а то и за ее пределами.
До этой истории к грани я никогда не подходила. И не сказать, что сожалела об этом.
Вот только сейчас это стало проблемой. Я знала об опасности. Я ощущала ее всей своей внутренней сутью. Но не могла сказать однозначно, где и когда мне предстояло встретиться с ней.
Говорить об этом Стасу я не собиралась.
Он и так об этом знал.
— Ладно, — отпустив меня, твердо произнес брат. — Все после завтрака.
Это тоже было решение. Промежуточное.
Вот только легче от него не стало. Только тревожнее.
Оладушки, блинчики, творог со сметаной и рассыпчатая гречневая каша. Еще теплый хлеб, сыр и тонко нарезанное мясо — остатки вечернего пиршества. Свежее молоко, чай из самовара и хорошая компания.
Джонник у двери на террасу без энтузиазма догрызал сухой корм из миски, да поглядывал на нас в надежде, что ему что-нибудь перепадет. Но делал это как-то вяло, без настойчивости. То ли демонстрировал воспитание, то ли
