Читаем без скачивания Не говори любви «прощай» - Потапова Татьяна

Глава двадцать седьмая

Люба сама вызвалась найти помещение для свадебного банкета, а теперь жалела об этом. Она уже объехала несколько ресторанов и кафе, но никак не могла на чем-то остановиться. Все удобные и дешевые помещения были заняты на два месяца вперед, а в других что-то не устраивало — то цены, то требование закончить праздник чуть ли не в десять вечера, то запрет на курение… Генка предлагал провести свадьбу в открытом загородном кафе, на природе, но ведь погода могла в любой момент испортиться, что делать тогда? К тому же вдали от общественного транспорта надо было решать вопрос с такси, чтобы развести всех гостей, а это еще одна головная боль.

Люба случайно забрела в гостиницу «Восход», без всякой надежды на успех, но совершенно неожиданно обнаружила в этом огромном комплексе небольшое уютное кафе, с автономным входом, с караоке, с чудной нишей, декорированной под звездное небо, где могли разместиться музыканты.

— Столы поставим буквой «п», — показала женщина-администратор. — В середине можно танцевать.

Они составили меню, куда входили три вида заливных, свежие овощи, мясное и рыбное ассорти, штук десять салатов, и прочая, и прочая… С собой разрешалось принести часть спиртного, фрукты… Люба осталась всем довольна и внесла задаток.

Вечером она рассказала о своей удаче мужу и предложила:

— Давай вместе посмотрим?

— Я тебе доверяю, — лениво потянулся Геннадий.

Его уже несколько утомила эта суета. Тем более когда она шла уже по второму кругу. Он помнил свой энтузиазм в тот, первый раз, когда сам взялся найти банкетный зал, придирчиво изучал меню, просмотрел все — от посуды до салфеток. И что? В глубине души Геннадий страшно боялся повторения ситуации с женихом номер один, который вдруг откуда-то объявился и бомбит Инку эсэмэс-сообщениями, то оскорбляя бывшую подругу и ее нового избранника, то признаваясь в любви, то обещая райскую жизнь во Франции. Все это травмировало девочку, а в ее положении всякие волнения не идут на пользу. Гена порывался навестить Вову и набить ему морду во второй раз. Пусть оставит Инку в покое! Но Люба обещала все уладить сама и через пару дней доложила, что Вову лишили доступа к телефонам и буквально завтра он уже улетает во Францию начинать новую жизнь. Она сообщила об этом даже с какой-то жалостью к этому злосчастному наркоману: мол, он сильно переживает из-за Инки…

Надо же быть такой наивной! Да Геннадий не верил ни одному Вовиному слову! Он знал мужчин. Все они вешали бабам лапшу на уши, пользуясь их доверчивостью. Чтобы завлечь женщину, надо рассказать ей, как ты несчастлив, какая у тебя плохая жена, хотя ты столько для нее сделал, и объяснить новой пассии, что только она соответствует его идеалу. Вот и Веня — будущий зять — именно из-за этих разговоров вызывал поначалу у Геннадия неприязнь. Ведь все эти слова нужны только для того, чтобы перепихнуться с симпатичной бабенкой, если захочется разнообразия. Но слабый пол безоговорочно верит любой бессовестной лжи.

Гена знает это по собственному опыту. Он тоже не был ангелом, и несколько раз такое в его жизни случалось. Какое счастье, что Любаша об этом даже не догадывалась! Задача любого мужчины — не делать больно близким. Гена это сумел. А другие, как тот же Серега, просто наглеют. Все когда-либо изменяют своим женам. Гена в этом даже не сомневался. Мало ли, какие порой случаются коллизии! Иногда и женщины бывают столь настойчивы, что невозможно отказаться. Да и мужская природа свое берет. Но одни мужики попадаются, а другие — нет. И Геннадий гордо подумал о том, что он оказался в числе вторых.

В последнее время у него все меньше возникало желания «воспользоваться ситуацией». Как ни странно, но отношения с женой, несмотря на проблемы с выросшей дочерью, только улучшились, они двое словно вернулись в молодость и начали жить друг для друга, и Гене совсем не хотелось, чтобы эта близость вдруг исчезла из-за какой-нибудь его минутной слабости.

Надо же, он будет дедом! Только бы Инка родила мальчика! Хватит засилья баб в семье. Инка сказала, что у нее еще слишком маленький срок, чтобы определить пол, придется пару месяцев подождать. Все идет своим чередом, и Венька вроде оказался парнем серьезным, не в пример этому мерзкому Вове, хотя кто знает, что у него внутри…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Гена открыл шкаф, где у него хранились видеокассеты, и отыскал старую хитовую комедию со Стивом Мартином «Отец невесты», которую смотрел не один раз. Но ведь тогда он был совсем в другом семейном статусе… Любаша убежала на встречу с тамадой, так что можно спокойно и обстоятельно изучить, что чувствуют другие отцы, когда их дочери собираются замуж. И Гена устроился перед телевизором, прихватив из холодильника бутылку пива.

…В тамады Люба пригласила свою коллегу-учительницу, набившую руку на проведении свадеб как никто другой из ее знакомых. Она и попросила показать выбранное кафе, потому что всегда заранее смотрела помещение, в котором предстояло работать.

Администратора на месте не было, но официантки Любу узнали и разрешили все посмотреть.

— Мне кажется, — сказала опытная тамада, проверяя розетку, в которую она собиралась воткнуть микрофон, — что помещение маловато… Сколько, ты говорила, у вас гостей? Сорок пять?

— В прошлую субботу мы обслуживали свадьбу на сорок два человека, — вмешалась сопровождающая их официантка, — так двое не смогли поместиться за общим столом и сидели в баре.

— Как? — оторопела Люба. — Администратор сказала, что все отлично, а танцевать можно в проходе, где остается много места.

— Какие танцы?! — официантка всплеснула руками. — Мы и то только боком сможем протиснуться, чтобы подать блюда! Вот так! — И она на собственном примере продемонстрировала, с какими неимоверными усилиями будет обслуживать предстоящий банкет. — Кстати, — добавила официантка для полноты картины, — а вы знаете, что у нас низко висят лампы и если ваши гости хотя бы одну заденут и разобьют, то вам придется платить за все восемь, потому что таких больше не выпускают и нам придется менять все… А за посуду вы должны оставить залог. Вдруг ваши гости что-нибудь украдут или испортят… Когда столько народу — всего можно ждать. А наш зал рассчитан на тридцать человек.

Пока совершенно растерянная Люба беспомощно смотрела на тамаду и соображала, что делать, подошла администратор.

— Что же вы меня не предупредили, что на сорок пять человек ваше кафе не рассчитано?! — набросилась Люба на администратора.

— Кто вам такое сказал? — невозмутимо подняла брови та.

— Ваши девочки! Спасибо им! Как вы себе это представляете?! Собираются гости и сиднем сидят весь вечер, не в силах пошевелиться?! Как сельди в бочке?!

— Ни, одного конкурса толком не провести, — добавила тамада, озабоченно рассматривая караоке.

Администраторша так взглянула на официанток, что стало понятно: ничего хорошего их болтливость им не принесет.

— Все поместятся, — сказала она.

— Как?! — не выдержала тамада. — Я провела сто свадеб и скажу: нас ваше помещение не устраивает, мы будем искать другое! А вы обязаны были предупредить неопытного человека насчет ваших малых размеров!

— Свои глаза должны быть! — ощетинилась администраторша. — Причем на нужном месте, а не там, где задница!

— Без намеков! — ринулась в бой Люба. — Это у вас дефекты с головой, а у нас все нормально! Лишь бы деньги с клиента содрать, а там хоть трава не расти! Верните нам наш задаток!

Когда с криками и взаимными упреками расчет был произведен, Люба с тамадой выкатились на улицу.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— И что теперь делать?! — заломила руки Люба. — До свадьбы — считаные дни! А если я больше ничего не найду?! Куда мне гостей девать?!

— Остынь, — успокаивала ее тамада. — Все образуется. В Москве этого добра — всяких кафе — на каждом шагу! Ну не ринется же вся столица в один день жениться! Давай лучше сценарий обсудим, мне надо у тебя кое-что узнать о женихе.

Они расположились в какой-то забегаловке напротив гостиницы, служащей пристанищем для любителей пропустить по-быстрому некоторое количество алкоголя. Но кофе здесь тоже подавали, хотя своим вкусом он мало напоминал благородный напиток.