бытия, испарится, будто ее никогда и не было. Осознание напугало ее до смерти, и эмоциональный отклик, вызванный ночным кошмаром, остался с ней, даже когда она уразумела, проснувшись, насколько это нелепо – быть уничтоженной при помощи цифрового кода.
Анализы крови сдавались в кабинете на седьмом этаже, и Дженни с коллегами пошла к лифту.
– Знаете, – сказала она в кабинке, наблюдая, как сменяются номера этажей, – нам ведь уже приходилось проходить тест на наркотики. Зачем они проверяют нас сейчас? Они ищут генетические маркеры рака, чтобы уволить нас до того, как мы заболеем, чтобы не платить страховку?
– Если так, то это незаконное дерьмо, – сказал Джим Роудман.
– Да, я о том же. Это вторжение в частную жизнь. Кто-то обращался в юридический отдел? Мы и впрямь обязаны это делать?
– Дело не зашло бы так далеко, если бы не было законным, – предположил Фрэнсис Фам. – Они согласуют решения Патова, прежде чем делают их публичными.
– А точно ли? Может, это мы такие покорные хомячки: топаем на тесты, не задавая себе лишних вопросов, ни о чем не дознаваясь? Знаете, что-то около года назад в моем доме произошло отключение электроэнергии. Я сделала то, что делала всегда, – подождала, пока свет снова загорится. Так вот, он не загорелся, и по итогу я просто заснула. А как встала на следующее утро – ситуация не поменялась. Пришлось звонить в электрическую компанию. Оказалось, там даже не знали об аварии на подстанции! Никто им не доложил. Все решили: а, чепуха, кто-нибудь другой непременно позвонит. Вот никто и не позвонил!
Джим посмотрел на нее.
– Предлагаешь нам устроить бунт?
Дженни покачала головой.
– Нет. Но я точно задам пару вопросов, прежде чем у меня возьмут кровь.
Лифт достиг седьмого этажа, двери открылись. В коридоре царил полумрак, хотя все лампы над головой, казалось, были включены, и она подумала, не связано ли это с какой-то программой энергосбережения. Они прошли по коридору налево, все семеро, на седьмой этаж, в поисках комнаты 777. Номер рождал в голове бессмысленные ассоциации: седьмой сын седьмого сына, семь морей готов проплыть, чтоб с тобою вместе быть; Седьмое путешествие Синдбада, Седмица…
– Вот здесь я проходил собеседование с Патовым, – сказал Фрэнсис, указывая на дверь с номером 713. Его голос звучал приглушенно, и Дженни вспомнила одну неприятную странность своего собственного диалога с консультантом: тот предлагал ей наговорить про свой отдел гадости за деньги.
Все быстро прошли мимо закрытой двери. Что-то в седьмом этаже отличалось от остальных частей здания. Она не была уверена: то ли коридор был слишком широким, то ли двери располагались не в тех местах, то ли стены выкрашены в неправильный оттенок белого. Возможно, это была всего лишь игра тусклого света. Но что-то здесь было не так, и искаженное восприятие, довлея над всеми, заставило отряд бухгалтеров передвигаться по коридору в поисках комнаты 777 как можно тише и быстрее.
Они нашли ее в боковом ответвлении одного из коридоров, упиравшемся в тупик – в стену, где, по идее, должно было быть прорезано окно с видом на кампус. Дверь была открыта, и комната за ней, большая и с высоким потолком, была разделена на более мелкие секции посредством белых простыней-занавесок. Сам Патов приветствовал их у входа и, прежде чем Дженни успела сказать хоть слово, заговорил:
– Анализ крови является обязательным и полностью законным. Это не вторжение в частную жизнь, и любой сотрудник, отказавшийся сдать кровь, будет уволен.
Дженни подумала о камерах, множащихся по всему зданию «КомПрода». Может, уже и в лифте поставили? Надо думать, да – иначе как Патов узнал ее претензию? В глазах у него, как Дженни лично убедилась, ничего не отражалось – сплошь пустота и какая-то даже оскорбительная двумерность, отсутствие глубины… будто его зрачки вырезали из цветной бумаги и наклеили на два пластмассовых шарика.
– Фактически, чтобы сохранить вашу ненаглядную конфиденциальность, каждому из вас будет присвоен номер, соответствующий взятому образцу крови. Если с нашей стороны возникнут какие-либо вопросы или опасения, можете уточнить индивидуальный статус по этому номеру.
Дженни ожидала получить распечатку по взятии анализа – или какой-нибудь стикер: один налепят на пробирку, другой вручат ей… но ничего подобного не случилось. Вместо этого мистер Патов жестом подозвал ее к себе, затем наклонился, прижав губы к ее уху.
– Четыре, восемь, пятнадцать, шестнадцать, двадцать три, сорок два, – прошептал он.
Шифр Херли.
Охнув, она отшатнулась от него.
Патов понимающе улыбнулся, и ее парализовала мысль о том, что он знает о ее сне.
Как это было возможно?
Дженни не знала.
Но все же это случилось.
Потрясенная, она пошла вперед, уступая место Джиму, топчущемуся сзади. Мистер Патов прошептал номер и ему на ухо, и, оглянувшись через плечо, Дженни увидела, как лицо бухгалтера сделалось бледным как мел.
Какой номер ему дали – и что он для него значил?
Женщина в униформе медсестры схватила ее за запястье и потащила за собой дальше – по импровизированному проходу, образованному двумя свисающими простынями, пока они не очутились в небольшом квадратном закоулке со стулом и столом.
На столе валялись в беспорядке шприцы, бинты и полоски лейкопластыря.
За столом стоял мужчина в окровавленном мясницком фартуке и держал ржавый нож. Пол и окружающие его простыни были забрызганы темно-красными пятнами, высохшими и свежими.
Причем свежих было больше.
«Что тут у вас творится?» – хотела было спросить Дженни Янг, но медсестра сжала ее запястье, а свободной рукой схватила за локоть, выпрямила руку и поднесла к мужчине-мяснику. Тот в один взмах ржавого лезвия разрезал кожу. Медсестра собрала немного крови во флакон, взятый прямо из кармана, затем запечатала его и убрала, а на ранку наложила повязку. Схватив один из шприцев, она что-то вколола Дженни.
– Вакцина от столбняка, – пояснила женщина. – Мы же не хотим, чтобы вы заразились. Ну вот, дело сделано. Освобождайте место. Живо!
Морщась от боли, удерживая повязку на руке, ошеломленная Дженни шла обратно между простынями, пока не выбрела в коридор. Через несколько секунд появился Джим – такой же несчастный, держащийся за повязку. За пять минут у всех бухгалтеров была взята кровь.
– Мы сообщим вам о результатах, – сказал Патов и захлопнул дверь 777-го кабинета.
– Что это, мать его, было? – вопросил Джим.
По дороге сюда Дженни беспокоили только неверные результаты анализов. Теперь ее тревожило… другое. Болезни, например. Она подумала о ржавом ноже и мужчине в фартуке весьма небрежного мясника. Увиденная сцена казалась нереальной… но Дженни Янг ясно поняла – с нее «КомПрода» достаточно. Она не
