Отец задумался, вероятно, увидев ее реакцию.
— Ты хочешь, чтобы я поднял то дело и лучше изучил отчет? — серьезно поинтересовался он.
— Да, нет, пап, — Света с вымученной улыбкой погладила отца по щеке. — Что это изменит? Дело-то давнее, больше пятнадцати лет прошло. И потом, не думаю, что Руслану будет приятно, если мы это сделаем, — она отвернулась назад к экрану и тайком прижала глаза, которые отчего-то подозрительно защипало.
— Я был уверен, что уж это-то он тебе сказал, — отец сделал вид, что ничего не заметил. — Идеальная тактика — разжалобить женщину и вызвать у нее сочувствие, — пытаясь, наверное, вернуть Свете боевой настрой, с ехидством заметил полковник.
— Пап, — она оценила его попытку, но не поддалась на уловку. — Руслану это не надо, он и так — слишком хорош, — поддела она его в ответ. — Так в чем твоя претензия, если в файле ничего нет? — отбросив прядь волос за плечо, уточнила она.
— Файл взломан, Света, — пожал плечами полковник. — Его меняли, причем, не наши люди, и следы замели не очень хорошо.
Свету такая формулировка не убедила.
— Ну и что? Может просто ошиблись. Ты же знаешь, как это бывает, — она опять повернулась лицом к отцу. — Вспомни, как я на практике после первого курса все перепутала, и переделала три досье, — она с улыбкой подмигнула папе, который и сам против воли улыбнулся, припоминая ее злоключения. — Может это я и намудрила тогда, — она махнула ладонью на монитор. — Или еще одна такая же практикантка. У тебя есть еще какие-то зацепки по нему? Или только несанкционированно измененный файл?
Отец снова поджал губы, а потом тяжело вздохнул.
— Нет у меня на него ничего, — неохотно признался Михаил Николаевич. — Было бы, уже накрыл бы твоего Руслана.
Света улыбнулась.
— За что ты его так невзлюбил, па? Уверена, что Павла, которого Маша себе в женихи выбрала, ты не шерстил так тщательно — с усмешкой протянула она.
— Павел, — пренебрежительно отмахнулся отец. — Я его с поступления в университет знаю. Типичное рядовое звено. Не из последних, но и в первые не выбьется сам. Зря он с Машкой связался, она его живцом съест. У моей средней дочери характер своей бабки, — Михаил Николаевич скривился. И Света поняла, что он не свою мать вспоминает. — Та тоже мужчин ни в грош ни ставила, всеми пыталась руководить, по головам шла…
— Это вы воспитывали Машу, — осторожно постаралась уйти от сравнений Света.
Отец спрятал глаза.
— Не совсем, — как-то замялся он. — У нас с мамой тогда проблемы были, ты же знаешь, — полковник неловко потер затылок. — Она больше сама по себе росла.
— Да, я знаю, — Света вперила в пол глаза.
Она и правда знала, что именно тогда отец загулял чересчур активно, а мать слишком старалась сохранить хоть подобие нормальной жизни, и просто оказалась не в состоянии заниматься дочерьми. Но Света на тот момент уже была старше, усердно училась в школе и множестве дополнительных секций, потому не очень замечала происходящее и легче пережила те времена. Да и отец все равно баловал ее своим вниманием. А вот Маша… в те годы она совершенно отбилась от рук и начала руководствоваться каким-то своим пониманием и видением мира.
Потому, наверное, так и не достигла взаимопонимания ни с одним из родителей.
Ромка родился позже, после примирения, когда их мать все простила мужу. Наверное, как залог новой попытки сохранить чувства. Потому что, несмотря ни на что, оба продолжали друг друга любить.
Молчание в кабинете стало тягостным и Светлана решила вернуться к прежнему разговору, постаравшись все же переубедить отца.
— Руслан хороший. Самоуверенный до чертиков, но хороший человек. И друг. Ты знаешь, что он каждую субботу сидит с дочкой друга, пока тот занимается? А ей еще и года нет, — она улыбнулась, вспомнив Леру. — И на тебя он похож очень характером, — лукаво подмигнула Света.
Полковник фыркнул.
— Вот потому он мне и не нравится, Света, — честно признал отец. — Я слишком хорошо знаю, что такие как он или я — просто так не меняются, — папа пристально посмотрел ей в глаза. — А Руслан не переборчив в отношении женщин…
Ей не хотелось слышать этого.
Света сжала пальцы так, что суставы хрустнули и твердо встретила взгляд папы.
— И ты таким был, — спокойно уточнила она.
Отец сжал челюсти.
— Был, — честно признал он. — И не хочу, чтобы моя дочь страдала от такого же гада, каким я был, — все равно упрямо закончил он свою мысль.
Светлана вздохнула.
— Я уже большая девочка, пап, — в который раз за сегодня напомнила она отцу. — И ты не сможешь защитить меня от моих ошибок и шишек. А Руслан…,- она закусила губу. — Я знаю, какой он, — это все, что Света могла пока сказать отцу. — Но пожалуйста, постарайся быть к нему чуть теплее, — папа только скептично скривился на такое предложение. — Он единственный, кто защитил меня даже от тебя, — напомнила с улыбкой Света.
— Я готов признать, что парень смел. И наглый до жути, — криво усмехнулся отец. — Но я ему не спущу, если он тебя обидит.
— Папочка, — Света вновь наклонилась и обняла отца. — Никто меня не обижает.
— Ты серьезно про то, что жить с ним собралась, говорила? — гладя Свету по волосам, уточнил отец.
— Не знаю, — она спрятала лицо у папы на плече, совсем как в детстве, когда мир казался светлее и гораздо проще. А самой страшной бедой — оказывалась разбитая коленка. Но и тогда одно слово любимого папы успокаивало и спасало. — Он предложил. Я еще не совсем уверена…
— Но именно это ты мне сказала в запале, — напомнил Михаил Николаевич. — Подсознательное стремление? — он ей подмигнул, но от Светы не укрылось с каким напряжением отец ждет ответ.
— Я еще не знаю, пап, — опять повторила она. — Но я люблю тебя. И никакие другие мужчины не заберут у тебя место в моем сердце, — она поцеловала его в щеку.
— И я тебя люблю, солнышко. Потому и беспокоюсь, — со вздохом проговорил отец.
Света понимала его. Правда. Но и вернуть детство не могла. Да и не хотела.
— Я знаю, пап, но не стоит. Все мы совершаем свои ошибки и через что-то проходим в жизни. Вы же с мамой меня сами этому учили, — напомнила она.
— Да, но я хотел бы, чтобы тебе пришлось пройти только через хорошее, — упрямо поджал губы отец. — Как и остальным моим детям.
— Пап, — Света улыбнулась. — Как-то прорвемся, — подмигнула она ему. — А сейчас — мне пора на работу.
