Я долго молчу, звуки города доносятся сквозь приоткрытые двери террасы. Снаружи целый мир, полный эмоций и ощущений, и это кажется ошеломляющим. Если я не поговорю с Алексом, если он не исправит то, что натворил…
— Я боюсь, что сломаюсь — выпаливаю я. — Что, если все так будет продолжаться, я не смогу справиться, и дальше будет всё слишком. Что я просто сойду с ума.
— Как бы то ни было, теперь ты другая. Ты должна научиться принимать свои эмоции. Это единственный способ.
Я тянусь за своим вином и делаю большой глоток.
— Притупление эмоций немного помогает.
Ее улыбка искренняя.
— А еще маскировка самым простым чувством, с которым можно справиться. Ненависть.
Под ее пристальным взглядом я ставлю бокал и складываю руки на коленях.
— Я, правда, ненавижу его, — говорю я, и в моем голосе слышится стальной яд. — Я никогда в жизни не ненавидела другого человека. Ну, за исключением Кайла Селларса. Хулиган из начальной школы.
— И как ты с ним справилась? — допытывается она.
Я наклоняю голову.
— Зарыла его лицом в муравейник.
Лондон медленно кивает.
— Психопатка со склонностями к насилию, — замечает она, но именно любопытный блеск в ее взгляде заставляет меня нервничать. — Интересно.
— Самозащита, — говорю я в качестве объяснения. Я никогда раньше не чувствовала необходимости объяснять свои действия.
— Самосохранение — это еще и причина, по которой ты здесь. Будет очень интересно посмотреть, как ты справишься с Алексом.
Я провожу тыльной стороной ладони по лбу.
— Просто из любопытства, как бы Грейсон поступил с Алексом?
Лондон облизывает губы, и я клянусь, в ее золотистых глазах вспыхивает искра. Она более чем профессионально заинтригована своим пациентом; она очарована им.
— Он бы назначил ему свой собственный курс лечения, — она наклоняет голову, не отрывая от меня пристального взгляда. — Но это только в том случае, если Алекс докажет, что заслуживает такого наказания.
Не знаю, почему я это говорю; я никогда в жизни не искала одобрения ни у кого. Но по какой-то причине хочу, чтобы эта женщина поняла, что я должна сделать и почему.
— Он убийца. Я была его не первым объектом.
— Понимаю, — она сплетает пальцы на коленях. — Это прискорбно.
— Каким бы безумием это ни выглядело, я бы хотела, чтобы Грейсон появился и свершил самосуд над Алексом.
— Нужно быть осторожнее в своих желаниях, — ее глаза вспыхивают. — Если бы Грейсон был рядом, он, вероятно, одобрил бы твои намерения. Но ему было бы… неприятно вмешиваться. Пока ты сама добиваешься успеха, у него не было бы причин охотиться за доктором Чемберсом.
— Раньше месть была моим идеалом. Я добьюсь успеха.
— Тогда я лишь надеюсь, что ты найдешь то, что ищешь. Ох, и еще, — она встает и берет свою сумку со стола, затем кладет свою визитку на подлокотник дивана рядом со мной. — Мой личный номер на обороте. Если передумаешь и захочешь еще сеансы. Мне интересно поработать с тобой, Блейкли.
Наступает напряженный момент, когда я смотрю на ее карточку, на ее тонкие пальцы, как будто она ждет, что я приму приглашение. Мой взгляд задерживается на выцветших чернилах вытатуированного ключа на тыльной стороне ее ладони, прежде чем она убирает руку.
— Спасибо за помощь, Лондон, — я еще раз встречаюсь с ней взглядом.
Ее улыбка кажется искренней.
Когда она идет к двери, я иду на террасу и смотрю на город. Достаю из кармана сломанные часы Алекса и протираю гладкую оловянную поверхность, странное ощущение охватывает меня, когда я слышу, как Лондон покидает гостиничный номер. Я не упоминала фамилию Алекса. Тем не менее, ближе к концу нашего разговора она назвала его доктором Чемберсом.
Не знаю, что это значит, но это разматывает нить опасений между нами.
Я закрываю часы.
Несмотря на мою настороженность, Лондон знает своих психопатов. Доверившись ее наблюдениям, я больше не буду тратить время на поиски Алекса.
Он сам придет за мной.
И на этот раз я буду готова.
ГЛАВА 28
СИЛЬНЕЙШЕЕ ЧУВСТВО
АЛЕКС
Пленительный аромат кокоса проникает в мои поры, пробуждая чувства. Я растираю густую жидкость между пальцами, наслаждаясь приятным ощущением, представляя, как Блейкли намыливает свое тело, как втирает пену во влажную шелковистую кожу, как кончики пальцев исследуют между бедер, смывают мыло с груди.
Я стою в застекленной душевой кабине, с твердым членом и испытываю боль, как сумасшедший преследователь. Эти искушения опасны. Из-за жажды я могу позабыть о цели.
Я наношу гель для душа на повязку, прикрывающую мою руку, чтобы унести с собой ее запах, как будто мне мало мучений. Вытираю остатки зеленым полотенцем, висящим на крючке на стене, затем поправляю, чтобы выглядело так, будто его не трогали.
Тонкое искусство взлома с проникновением в Нью-Йорк основано на уверенности. Терпеливо дождитесь, пока нужный человек выйдет из здания. Улыбнитесь милой пожилой леди. Предложите помочь донести продукты до ее квартиры. Не принимайте предложенные деньги. Скромный кардиган и очки помогут. Уходите тем же путем, каким пришли, дождавшись, пока она скроется в своей квартире, чтобы подняться по аварийной лестнице.
Не самый тактичный метод, но он привлекает наименьшее количество внимания, и раньше отлично срабатывало.
Поскольку я уже несколько раз вскрывал замок на двери ее квартиры, я знал, сколько времени это займет. Я все еще удивлен, что она не вложила деньги в систему сигнализации. Похоже, она пытается сохранить свою прежнюю жизнь, в которой она хищник, а не жертва.
Значит, есть вероятность, что она еще не поняла.
Зверское убийство одной из жертв из списка ее клиентов — это трагедия.
Но двое, о которых сообщалось, были убиты на близком расстоянии и одинаковым образом, — это не совпадение.
Блейкли не сможет долго отрицать свои подозрения. Возможно, она сомневается в собственном рассудке из-за борьбы с эмоциями, но она слишком умна, чтобы не увидеть связи.
А это значит, что у меня остается мало времени для наблюдения. Она всегда была умной и находчивой. Скоро она получит ответы на свои вопросы. От предвкушения у меня дрожат руки.
Мне не хватает острых ощущений, которые будоражат мою кровь, когда я наблюдаю за ней, пусть даже на расстоянии. Потому что это сделка, которую я заключил со своим внутренним дьяволом.
Терпение никогда не было моей сильной стороной.
Когда она не вернулась прошлой ночью, одержимый монстр внутри меня взбесился, загрохотал по клетке, требуя найти ее.
А если что-то случилось? А если ей больно?
А если она сорвалась и сделала что-то похуже?
Чем мрачнее становятся мои страхи, тем больше отчаяния я чувствую. У меня нет выбора; я должен защитить ее.
Мое желание еще раз вдохнуть ее аромат угасло, я выхожу из ванной и поднимаюсь на этаж выше, сажусь за стол и открываю ее ноутбук. Просматриваю ее календарь, где нет ничего важного, затем открываю электронную почту.
Пришло уведомление о подтверждении бронирования рейса в Сан-Франциско.
В моей груди бьется тревога. Я сильно нажимаю на клавиши, чтобы успокоить нервы. Что городской девушке понадобилось в Калифорнии? К кому или для чего она поехала?
Проверяю расписание рейса. Она должна вернуться в аэропорт Ла Гуардиа завтра вечером. Отодвигаюсь и смотрю на экран, мой мозг придумывает теории о том, зачем Блейкли понадобилось совершать такое внезапное и неожиданное путешествие.
Других сообщений или запланированных встреч нет. Только билет в оба конца и ощущение угрозы, витающее в воздухе. Зацикленный дьявол во мне на этом не остановится. Я глубоко копаюсь в ее данных и просматриваю удаленные электронные письма, обнаруживая одно, которое она пыталась скрыть.
Ярость воспламеняет мою кровь, когда я читаю электронное письмо, отправленное доктору Нобл. Она была криминальным психологом, назначенным Грейсону Салливану до суда. Она освобождает убийц из камеры смертников и смягчает приговоры. И Блейкли рассказала ей личные вещи, произошедшие между нами. Я захлопываю ноутбук.
