Мэри сказала, что во всем случившемся виновата она. Она имела в виду смерть Паджета? И при этом упорно уверяла, что Кассандра его не убивала.
И сразу после этого она сказала, что боготворит Кассандру. Как легко лгать ради любимых!
Пса искалечили, когда он пытался защитить хозяйку. Нога раздроблена лопатой… Неужели Паджет намеревался наброситься на жену с лопатой?! Вполне возможно, сейчас в могиле лежал бы не муж, а Кассандра… если бы не вмешательство Роджера. И каков бы был официальный вердикт? Еще одно падение с лошади?
Придя домой, Стивен почувствовал сильную головную боль. Он никогда раньше не страдал головными болями.
— Проваливай, Филбин, — велел он камердинеру, найдя последнего в своей гардеробной, где тот укладывал в шкаф свежевыглаженные рубашки. — Попробуешь открыть рот, и я начну на тебя рычать. И будь я проклят, если собираюсь каждый день извиняться перед тобой.
— Жмут новые сапоги, милорд? — жизнерадостно осведомился Филбин. — Говорил я вам, когда вы их покупали…
— Филбин, — процедил Стивен, сжимая виски. — Убирайся! Немедленно!
Филбин исчез.
Кассандра просмотрела газету, купленную Элис несколько дней назад, и выписала имена и адреса трех адвокатов, которые, как она надеялась, смогут ей помочь. Элис, знавшая, что задумала Кассандра, посоветовала поговорить с мистером Голдингом или графом Мертоном. Оба наверняка знакомы с лучшими адвокатами.
Но Кассандра устала зависеть от мужчин. Среди них так редко попадаются надежные, и даже если в отношении мистера Голдинга и Стивена это несправедливо, все равно она устала от того, что ее жизнью управляет кто-то другой. Менее недели назад она надеялась обрести самостоятельность, найдя богатого покровителя. Теперь она сделает то, что следовало сделать с самого начала.
Однако это оказалось нелегко. И Кассандра поняла насколько, после того как вместе с Элис посетила каждого из троих адвокатов. Элис настояла на том, чтобы сопровождать ее, объяснив, что иначе никто не воспримет ее всерьез.
Но ее и без того не восприняли всерьез.
Первый адвокат не брал новых клиентов: ему хватало хлопот со старыми, хотя объявления в газету давал регулярно. Следующий был более откровенен и, узнав ее имя, велел сообщить, что он не занимается уголовными делами, а если бы и занимался, не стал бы защищать убийцу.
Элис тут же собралась домой. Она была очень расстроена, впрочем, как и Кассандра, но воздействие, которое произвело на нее хамство этого человека, который, кстати, не набрался храбрости сказать ей это в глаза, заставило ее вскинуть подбородок, расправить плечи и идти дальше с гордым видом.
Третий адвокат впустил их в свое святилище, низко поклонился леди Паджет, льстиво улыбнулся, внимательно и с сочувствием выслушал ее историю, заверил, что ее дело вполне можно выиграть и что он в два счета вернет ее деньги, драгоценности и оба дома. И только потом назвал сумму гонорара, показавшуюся Кассандре просто грабительской, хотя сам адвокат клялся, что сделал ей значительную скидку из-за того, что ее дело не представляет никакой трудности. А сама она — дама, к которой он испытывает невероятное уважение и симпатию. И он возьмет вперед всего половину гонорара — и ни пенни больше.
Кассандра предложила все, что у нее было. Если ее дело настолько несложно и если он сможет быстро отсудить ее деньги, она сразу же заплатит ему все.
Но похоже, адвокат не представлял, что вдовствующая баронесса может оказаться в нищете, несмотря на только что услышанную историю. Из мягкого, угодливого человека он мгновенно превратился в резкого, холодного и озлобленного законника.
Он не может вести дело на столь скромный аванс.
У него жена и шестеро детей…
Он сожалеет, что потратил свое драгоценное время…
Кроме того, консультации тоже являются платными…
И ему предстоит очень много работы…
Леди Паджет не может ожидать от него…
Кассандра, не слушая, встала и направилась к порогу. Элис поспешила за ней.
— Возможно, — пробормотала она, когда они оказались на тротуаре, — граф Мертон мог бы…
Кассандра круто развернулась. Глаза ее пылали.
— Всего несколько дней назад граф Мертон в твоих глазах был самим дьяволом, потому что щедро платил мне за мои услуги в постели. А теперь, Элис, ты не находишь ничего особенного в том, чтобы попросить у него небольшое состояние, хотя он больше не пользуется моим телом?
— Тише, Касси, — взмолилась Элис, нервно оглядываясь, вся красная от смущения.
К счастью, в этот час на улице почти не было пешеходов, а рядом никого не оказалось.
— Я всего лишь подумала о займе, — пояснила Элис. — Если этот человек прав, мы вскоре сможем отдать долг.
— Я не заплачу этому человеку и фартинга, — отрезала Кассандра, — даже если он завтра же раздобудет все мои деньги и в придачу драгоценности короны! — Ее плечи уныло опустились. — Прости. Элис. Я не должна кричать на тебя. Скажи, что я права. Скажи, что все мужчины прогнили до основания.
— Далеко не все, — возразила Элис, погладив ее по руке. — Но этот прогнил насквозь. Мне жаль его бедную жену и шестерых детей. Он решил, что раз ты женщина, значит, можно вытянуть из тебя кучу денег. И вытянул бы! Ты ведь не стала бы с ним торговаться, верно, хотя он запросил безумные деньги? Но к несчастью для него, он оказался слишком алчным и не захотел немного подождать.
Кассандра тяжело вздохнула. Вот тебе и контроль над собственной жизнью! Вот тебе и стремление к цели, и план действий! Но она снова попытается. Она не собирается сдаваться!
Только на сегодня с нее хватит. Единственное, что ей хочется сейчас, — заползти в спальню и зализывать раны.
И словно из сочувствия к ее настроению, над головой собрались тяжелые тучи, а ветер стал гонять мусор в канавах. Внезапно похолодало.
— Дождь собирается, — пробормотала Элис, глядя на небо.
Они поспешили домой. И добрались до крыльца как раз в тот момент, когда первые большие круглые капли упали на землю. Кассандра вынула ключ из-под цветочного горшка, и они вошли в переднюю. Это место становилось чем-то вроде дома. Вроде убежища.
Из кухни вышла Мэри, вытирая руки о фартук.
— В гостиной ждет джентльмен, миледи, — сообщила она.
— Мистер Голдинг? — просияла Элис.
«Стивен?» — едва не выпалила Кассандра. После вчерашнего пикника он не сказал, когда они увидятся снова. Какое облегчение: обойтись без него хотя бы день! И все же она испытывала непонятную тоску по нему — тревожная мысль!
Заслышав шаги, молодой человек, бродивший по комнате, повернул голову к двери.
