Читаем без скачивания Путь Ворона - Алексей Волков

Вид у троицы был еще тот. Левая щека Бориса отливала синим, все-таки получил от кого-то в давке, у его сестры в паре мест поцарапано лицо, у всех троих одежда если не порвана, то хотя бы надорвана. С другой стороны, все это мелочи, и надо благодарить судьбу, что вообще остались живы.

– Тогда куда? – фраза звучала отвратительно на звук, зато передавала суть.

В самом деле, ни Борис, ни Оруаль Хабаровска по понятным причинам не знали. Поневоле вся надежда была на местного уроженца. Да ведь и Максим никогда не готовился к подобному повороту дел, и ведать не ведал, будто придется прятаться в пострадавшем городе.

Да и вообще, знать бы точно, что сейчас происходит. Понятно, война, а с кем? Будут еще удары или противники уже обескровили друг друга ядерными зарядами и теперь им уже не до дальнейших действий? Где армия? Воюет или разбежалась кто куда? Осталась ли хоть какая-то власть? Сколько жителей погибло, сколько успело убежать и сколько осталось? Что там, за кольцом пожаров? Когда тайга погаснет? Вообще, сколько надо продержаться? Одно дело, если два-три дня, их можно и в квартире перетерпеть, и другое, если срок окажется долгим.

Столько вопросов, и ни одного даже примерного ответа!

Добычу подсчитали между делом, спрятавшись в каком-то кустарнике. Полтора десятка банок всевозможных консервов, и свинина, и говядина, и пресловутый «Завтрак туриста», и не менее пресловутые рыбные тефтели в томате, и лосось в собственном соку и в единственном числе. Десяток кусков колбасы, вареной и копченой, какой-то крохотный окорок, две булки серого хлеба, две пачки риса, одна из которых надорвана и наполовину высыпалась, пачка чая в пакетиках, плитка шоколада, прихваченная Максом, да захваченная им же бутыль минералки.

– Питья надо побольше, – вздохнул Максим. – Водопровод накрылся, из реки не попьешь – окочуришься. Да и кто знает, сколько там сейчас радиации? Из бутылок здоровее. Может, народ не сообразил и хватает только спиртное? Посмотреть бы, когда это все спрячем. И оружием обзавестись надо. Любым. Со стволом безопаснее…

Словно кто-то спорил с последним утверждением! Молодым почему-то кажется, что стрелять – дело абсолютно плевое, взял и сади в белый свет. Совсем как в фильмах, а то, что киноискусство имеет мало общего с жизнью, в голову не приходит.

Но весь вопрос в одном: где его взять? Оружейный магазин, к которому Макс ранним утром вывел компанию, был разграблен полностью, и даже всякая униформа пропала без следа. Вряд ли другие подобные магазины оставались в целости.

– Пока никого с оружием на пути не попадалось, – не слишком уверенно произнес Борис.

– Пока, – подчеркнул слово Максим. – Наверно, многие не уверены, думают, вдруг власть вернется? А что будет вечером?

Он не стал напоминать о недавней смерти родителей. Сами обязаны прекрасно понимать ситуацию. Десятком или сотней трупов больше – кто станет искать виновных? Да и просто определять причину смерти? Кому-нибудь это интересно?

– Мы же не в тоталитарном обществе живем, – напомнила Оруаль. – У нас демократия…

– Боюсь, в тоталитарном сейчас было бы хоть некоторое подобие порядка. Да и какая разница?

– У меня есть нож, – девушка извлекла из рюкзака складное приспособление со множеством лезвий, штопором и прочими прибамбасами.

– Отлично! Будет чем колбасу порезать! – Макс кивнул на неубранную часть продуктов. – Вареную – в первую очередь. У нее срок хранения меньше. Да и хлеб скоро зачерствеет. Каждому по доле, остальное прячем. Неровен час, заметит кто. Надо быстренько перекусить, иначе сил не будет. А как оружию ножу твоему грош цена. Ни поперечины, чтобы руке упереться во время удара, ни как ее… в общем, выемки для стекания крови.

Он говорил, будто был знатоком, а не человеком, случайно нахватавшимся разных знаний в книжках.

Неподалеку послышались мужские голоса, и троица немедленно затихла. А ну как на самом деле прохожие попытаются отнять продукты! Почему-то веры уже не было никому.

Пронесло. Голоса стали отдаляться, потом стихли совсем.

– Кажется, знаю местечко на первое время. Грязновато там, наверное, но как укрытие сойдет, – задумчиво произнес Макс. – Тут не так далеко есть какие-то бывшие мастерские. Сейчас все вроде заброшено, там еще бомжи одно время селились, но потом их точно не стало. Говорили, мол, новый хозяин территорию купил и порядок стал наводить. Хором там не имеется, зато можно спрятаться самим и спрятать продукты. Есть там местечки, как-то с приятелем побывали. Он, кстати, мне недавно напоминал.

И вздохнул. Где теперь тот приятель?

Тринадцать лет после Катастрофы. Лето

Снег валил сплошной пеленой. Метель в лесу, разумеется, не то, что в поле. Деревья хоть отчасти мешают ветру дуть в полную силу, встают стеной на пути снежной лавины, кружат и вертят ее в промежутках между всякими ельниками и просто отдельными стволами, и все-таки хорошего в том мало.

Никакого пути впереди не было видно. Как не было видно ничего по бокам и позади. Лишь снежная круговерть, в которой всплывали те же деревья, и больше ничего. Компасы как приказали долго жить в день Катастрофы, так ничего и не показывали. Вернее, указывали куда-то, но север у каждого был свой. Не было и иных ориентиров. Мох давно не рос, ветки лишь торчали в стороны, солнце никогда не проглядывало, и попробуй разберись в сторонах света!

Оставалось полагаться на чутье. Если оно в состоянии хоть что-то подсказать в нынешнем аду. Воронов проклял бы собственное желание достичь Хабаровска, только даже на проклятие не имелось сил. Дыхание давно сбилось, снег мешал смотреть, стук сердца – слышать, и по большому счету капитан был почти беззащитен перед нападением. Если бы оно состоялось, а точнее – если бы кто-то сумел напасть на его след. Но какие нападения в такую погоду? Тут никакой нюх не поможет. Наверняка даже волки все попрятались в укромных местах да ждут изменения погоды.

Иногда Воронов представлял себя в виде снежного человека. Вернее, передвигающегося снежного кома. Отряхиваешься, и почти сразу засыпает опять. Но большей частью офицер уже вообще не думал. Не было на это сил. Приходилось заставлять себя двигаться, а вот в ту ли сторону, или уже все происходит по кругу… Даже с учетом черепашьей скорости по прямой он должен был давным-давно достичь Хабаровска, если не пройти его насквозь. А вокруг только тайга да мечущийся снег.

Хотелось упасть, забиться под какую-нибудь елку, чтобы хоть не заваливало сверху, передохнуть… Тем более Воронов взмок от пота, холода не чувствовал, зато ноги уже отказывались двигаться, и даже лыжи казались неподъемным грузом. Но как бы тогда навечно не остаться под той елкой! Пока шевелишься, еще живой, а там замерзнешь потихоньку. Не худший вариант смерти, если собрался на встречу с костлявой. А если впереди ждет совсем иная встреча?

Но времени до темноты осталось не очень много. Сейчас тоже трудно было назвать день светлым, раз не видно почти ничего. Но где-нибудь через час, наверное, меньше, навалится ночной мрак. Хватит ли сил идти всю ночь? И куда он идет вообще? Может, зря был затеян этот нелепый поход?

Воронов устало шагнул к ближайшему дереву и припал к нему. Сядешь – можно не встать, но хоть просто постоять, опираясь на ствол…

Тело захотело большего. Медленно сползти в снег, принять если не лежачую, то хоть сидячую позу. Но ничего подобного лучше не делать. Известно, насколько потом трудно заставить себя встать. Пять минут по часам, хорошим, механическим, и надо двигаться дальше.

Невольно представилось, как он все идет и идет, не то до китайской границы, не то вообще описывая замкнутый круг. Осталось добавить формулировку: «Пропал без вести». Заодно вспомнить кучу народа, которому он необходим. Не по какой-то особой любви, однако была же от Воронова определенная польза как от офицера! На кого станет опираться командир? Пусть говорят, мол, незаменимых нет, вряд ли утверждение относится к нынешнему малолюдью. Каждый человек на счету, и любая смерть при ее неизбежности превратилась в трагедию для остающихся.

Он обязан вернуться. Слово было дано.

Воронов заставил себя оттолкнуться от обледеневшего ствола. Рука невольно сбила часть снега, и под ним обнаружилось черное пятно. Немного поработать над ним, проверить… Нет, точно. Здесь когда-то бушевал пожар, и лишь по какой-то случайности дерево не сгорело полностью. А поодиночке лесные великаны не горели. Выходит, это уже зона бушевавших после Катастрофы пожаров. И пусть рукотворные бедствия свирепствовали во многих местах, зачастую весьма отдаленных от эпицентров ядерных взрывов, захотелось верить: до города осталось не слишком далеко. Пять километров, десять. Пятнадцать… Все проходимо, если не стоишь на месте…

Три месяца после Катастрофы. Хабаровск

– Они отказываются платить. Говорят, самим жрать нечего, – Серега говорил понуро. Знал: подобный ответ запросто может рассердить главаря, вызвать такую реакцию, что вестнику не поздоровится. Если же учесть, что в роли вестника выступал Сергей…