– А я решил, что ты не хочешь со мной говорить. Занесла меня в черный список.
– В черный список? – возмутилась Арина. – С чего бы я стала это делать?
– Да кто ж тебя знает! – усмехнулся Тим. – Ты вся такая загадочная…
Пробок в этот час уже не было, машина мчалась по освещенным улицам – мимо переливающихся огнями витрин, мимо стеклянных, сияющих изнутри зданий.
А у Арины буквально все пело внутри. Она, оказывается, мечтала прокатиться по вечерней, праздничной Москве – с тем, кого любит…
– Что случилось с тобой? – вдруг спросил Тим. – Почему ты так изменилась? Вдруг сменила гнев на милость…
– Ты этому не рад?
– Наоборот. Очень рад. Только мне теперь кажется, что это все сон. Не наяву происходит. Я проснусь – а тебя рядом нет.
– Неправда! Это я тогда проснулась – а тебя рядом не было… – покачала Арина головой. – И вот тогда я поняла, как мне тебя не хватает. Почему ты не пришел на открытие галереи?
– Я и не собирался. Это все лирика – торжественные презентации… Я выполнил свою работу, и все. Лишний раз встречаться с Глебом мне совсем неохота.
– Ты его так не любишь? – дрогнувшим голосом спросила Арина.
– А при чем тут любовь или нелюбовь, – неохотно бросил Тим. – Как деловой партнер Глеб хорош, это я признаю. Какие там у него личные качества – не мое это дело… Но он мне неприятен, да. И не будем о нем, ладно?
– Ладно, – покорно согласилась Арина. «Ревнует! Тим определенно ревнует меня к Глебу! – подумала она с нежностью и удивлением. – Только напрасно, мне теперь Глеб совершенно безразличен!» – А ты как жил все эти дни?
Тим ответил не сразу и как-то с осторожностью:
– Нормально… – и зачем-то добавил: – Дома сидел, никуда не ходил.
– И я дома сидела. Так скучно… – улыбнулась Арина и уткнулась носом в розу.
…В парке, несмотря на поздний час, было много гуляющих.
– Как тепло. Я люблю лето… – призналась Арина. – Но оно такое короткое у нас. А тебе какое время года нравится?
– Осень.
– Да? Удивительно…
– Что удивительно? – Тим остановился, развернул Арину к себе. Неподалеку играла музыка, шумела вода – это работали цветомузыкальные фонтаны.
– Я тебя совсем не знаю… – очарованно пробормотала Арина.
– И я тебя совсем не знаю, – ответил Тим. – Но мне нравится тебя узнавать. И вообще, мне сейчас все нравится. Абсолютно все!
Он наклонился, поцеловал ее.
Это был момент какого-то небывалого счастья… Наконец сбывалось то, о чем молодая женщина мечтала в последнее время. Происходящее напоминало какое-то чудо, словно Арина попала в волшебную сказку.
С одной стороны, все вокруг обычное – над головой то же ночное небо, та же луна плывет по нему в дымке серебристых облаков. Тот же город. Ну да, сейчас они с Тимом находятся в парке, и в красивом парке, но мало ли красивых мест в Москве, да и во всем мире? Было бы слишком просто: приехал в красивое местечко – и вот тебе сразу счастье.
Наверное, нужно множество разных составляющих, много компонентов – для того чтобы испытать подобный восторг. Место, время, подходящие условия. Но, пожалуй, главный «ингредиент» – любовь.
Арина и раньше потихоньку наслаждалась жизнью, одна. Она умела находить и красивое, и хорошее – в окружающем мире, в природе, в погоде, в пейзаже вокруг, в людях, в самой жизни. Только вот разделить свои чувства она ни с кем не могла. Первый муж подобной сентиментальностью не страдал, его мало интересовала лирика, Глеба же окружающий мир волновал только с одной точки зрения – можно ли его завоевать.
С Тимом все было иначе. Рядом с этим мужчиной Арина ощущала себя красивой и соблазнительной. Интересной. Значительной. Особенной. Недаром же говорят, что красота – в глазах смотрящего… Как на тебя смотрит твой любимый, так себя и чувствуешь.
Этот поцелуй, как обморок, на некоторое время словно лишил Арину сознания. Опьянил. И, кажется, Тим тоже испытывал нечто подобное.
Смеясь, болтая о какой-то ерунде, они гуляли по парку, по длинной дорожке, вьющейся вокруг пруда, и временами останавливались, чтобы вновь слиться в поцелуе. А счастье в груди Арины никуда не убывало, оно накапливалось – все больше и больше его прибывало…
Да и люди тоже ходили мимо вежливые, и добрые, и красивые, и счастливые (просто на удивление!), никто из прохожих не ругался между собой, не истерил в телефонную трубку. Ветерок дул – теплый, не сбивающий с ног, деревья – живописно склоняли свои ветви к воде… Как будто сам окружающий мир шел навстречу влюбленной паре, даря только положительные эмоции. Или же Арина, находясь рядом с Тимом, просто не замечала никакого негатива извне?
Они гуляли по парку допоздна, затем сели в машину и после недолгих переговоров решили ехать к Тиму домой.
– Ты у меня уже был, а я у тебя – еще нет, – сказала Арина. – Интересно же, как ты живешь.
– Ничего интересного… Обыкновенное холостяцкое жилище, – немного смущенно заметил Тим.
– О человеке можно многое узнать, если попасть в его квартиру. Вещи, обстановка… они говорят сами за себя.
– А если тебе не понравится моя обстановка? – усмехнулся Тим. – Пожалуйста, не суди обо мне по тому барахлу, что накопилось у меня дома за многие годы.
Он произнес последнюю фразу с какой-то особой, печальной, просящей, вежливой интонацией – и тем не мог не тронуть сердце Арины.
Вроде бы мелочь, ничего не значащая просьба – но как она подействовала на молодую женщину!
– Нет, что ты! – испугалась она. – Я совсем не о том… Я просто хочу узнать тебя ближе. Ты мне интересен, ты – понимаешь?
Он взял ее руку, быстро поцеловал ее пальцы. «Господи, и как я раньше не замечала, какой он красивый, какой он милый! – с восторженным ужасом подумала она. – Ну где были мои глаза?..»
С каждой минутой, с каждой секундой Арина все больше и больше влюблялась в Тима.
Наконец они оказались у него дома.
Большая квартира в старинном доме, с высокими потолками и окнами-эркерами.
Тяжелые двери, какая-то лепнина повсюду. Шкафы с книгами, старомодная крепкая мебель – по которой можно проследить, по крайней мере, несколько эпох советского времени. Пальмы в кадках, чешские люстры из семидесятых годов. Какого-то единого стиля в обстановке не прослеживалось, но во всем этом, безусловно, таилась своя прелесть.
Жилище коренного москвича, противящегося переменам.
– Ну, как тебе? – спросил Тим, наблюдая за Ариной. Молодая женщина ходила по комнатам с завороженным лицом, иногда осторожно прикасалась к чему-либо из обстановки.
– А вазочек сколько! Целая коллекция! – Она остановилась перед дубовым сервантом.
– Да, хрустальные вазочки. Накопились за долгое время. У меня мама работала учительницей в школе. Как теперь все это выбросить – не представляю.
