десне пошатнутся. Но вместо этого к щеке прижалась горячая липкая ладонь.
– Ты жива, сестра?
У Алисы скрутило желудок. Вторая ладонь легла на другую щеку. Алиса заставила себя приоткрыть глаза. Казалось, что Ивана смотрит не на нее, а сквозь нее, в какую-то далекую точку. В ее взгляде промелькнуло что-то, похожее на удивление. Алиса видела такое в глазах людей, которых зацепило снарядом. Бывало, они не чувствовали физической боли от шока, но знали, что жизнь покидает их развороченное осколками тело. Тогда они смотрели на мир вокруг в последние минуты не со страхом и не с ненавистью, а с таким вот удивлением: надо же, оказывается, как оно бывает, как оно случилось со мной, ну кто бы мог подумать.
Алиса сидела, боясь вздохнуть ноющей диафрагмой. Боясь спугнуть это любопытство. Потом не выдержала. Неуверенно накрыла чужие ладони своими. Пальцы тряслись. От прикосновения Ивана вздрогнула. Взгляд вернулся в фокус.
– Жива? – повторила Ивана.
– Да. Болит только.
– Что болит?
– Живот. Нога. Все.
– Встать сможешь?
– Не знаю. Колено.
– Подожди-ка.
Ивана распрямилась и отошла куда-то. Алиса осторожно начала ощупывать живот, бока, грудную клетку. Ребра, кажется, целы. Живот при нажатии отозвался болью, от которой сразу замутило. Алиса провела языком по зубам и убедилась, что все на месте. Нашарила отлетевший блокнот и зажала под мышкой. Потом добралась до самого страшного: пальцами принялась ощупывать колено через джинсы. Ткань натянулась так, что сразу было понятно, что под ней – сильный отек. Алиса попробовала согнуть и разогнуть ногу с минимальной амплитудой. Колено предостерегающе заворчало.
– Вот, – Ивана вернулась и опустилась рядом на корточки. – Давай зафиксируем, и попробуешь встать.
В руках у нее была кривая толстая ветка. Наверное, подобрала под каким-то платаном.
– Повязать нечем.
– Вот, возьми.
Темнота за спиной заговорила голосом Мики. Алиса повернулась, насколько позволило ноющее тело. Мика снимал рубашку. Передал Иване. Спросил:
– Что с ногой?
– Сустав.
– Надо осмотреть, наверное? Только когда до безопасного места доберемся, хорошо?
Алиса хмыкнула.
– То есть не в ближайшие недели.
Мика не стал отвечать. Вместо этого предоставил Иване накладывать лангет, а сам подошел к телу солдата. Присел рядом. Алиса старалась не смотреть в его сторону. Сосредоточилась на том, как девушка на удивление споро обломала торчащие сучки, приладила ветку и теперь рвала рубашку на широкие полосы.
– Ловко.
– Научилась.
Ивана не стала уточнять, при каких обстоятельствах холеная выставочная женщина могла научиться перевязывать изломанное тело, чтобы облегчить страдание. Алиса осторожно попробовала:
– На уроках первой помощи?
Ивана помолчала. Закусила пухлую губу. Потуже затянула импровизированный бинт из рубашки.
– И на них тоже.
Она помогла Алисе подняться. Пришлось опереться на руку Иваны и отдать ей весь вес. Как в дурацком, одном из самых ненавистных движений в танго – как же его? Что-то хищное. А, да, волькада. Мика по кругу повторял на уроках, как именно партнерше надо отдать вес, а партнеру принять его на себя. Алиса всегда вставала как вкопанная, партнер тянул ее на себя со старанием египетского раба, который тащит каменный блок для пирамиды, и не мог сдвинуть с места. Мика едва заметно хмурил брови и терпеливо объяснял: «Это как в игре на доверие, знаешь такую? Когда нужно закрыть глаза и упасть назад, а тебя подхватят. Попробуй. Не бойся. Партнер никуда не денется, он тебя всегда поймает, все будет хорошо». Алиса отворачивалась и смотрела в потолок.
Сейчас вес приходилось отдавать на каждом втором шаге, который приходился на больную ногу. Жаль, что с рюкзаком пришлось попрощаться, в нем было обезболивающее.
– Где госпожа Мария? – хрипло спросила она у Мики.
– Я ее оставил на лавочке. Там никого.
– С этим что? Дышит?
– Вроде да. Но без сознания.
– Проверь карманы. Может, что-то полезное есть.
Мика кивнул. Вытянул руку да так и завис над телом. Даже после того, как этот человек ограбил его, ударил, угрожал, Мика все равно медлил, как будто снова стал чистеньким мальчиком из мира, в котором танец должен решать все проблемы. Хотя, может, он медлил от брезгливости и нежелания замараться в крови.
– Ой, дай я, – сказала Ивана. – Иди сюда, подержи ее.
Мика поднялся и подошел. Принял Алису. Она прильнула к его горячему боку и оперлась о плечо. Почувствовала, как напрягаются мышцы под одеждой. Хотелось спросить, как ему это – держать в руках беспомощное тело, за которое меньше, чем полчаса назад, ты отказался вступиться? «Отдай вес, партнер никуда не денется».
– Я в порядке, – процедила она, хотя Мика не спрашивал.
Ивана опустилась на колени перед телом солдата. Деловито расстегнула форменную куртку. Проверила сначала внутренние карманы, потом внешние. Нашла конфискованный пропуск и еще какие-то бумаги, почти полную пачку сигарет, зажигалку, ручку, непочатую упаковку жвачки.
– Таблеток никаких? – не выдержала Алиса.
– Нет. Но вы подождите, я за рюкзаком схожу.
– Не надо. Его могут искать. Слишком рисково. Нужно уходить, только сначала деть его куда-нибудь. Тело заметят, устроят погоню, а кровь по темноте могут и не увидеть. Пусть думают, что сбежал.
– А куда деть?
– Куда-нибудь. Мика? Помоги. Я не смогу.
Алиса снова опустилась на землю и смотрела, как сначала они попытались приподнять тело вдвоем: Ивана – голову, Мика – ноги. Не вышло. То ли от усталости, то ли потому, что тело и впрямь было слишком тяжелым для них двоих. Тогда Ивана присела, завозилась с пряжкой форменного ремня и в несколько рывков вытянула его из шлевок. Начала оборачивать вокруг ног, но Алиса перебила:
– Не так. Надо петлю.
По ее инструкциям Ивана, наконец, надежно затянула ремень вокруг ног. Взяла за один конец, Мика – за другой.
– Куда его? – спросила Ивана. – В реку?
– Зачем в реку. Дышит же. Вон туда, направо. Там строительный мусор от ремонта. Оставьте, накидайте сверху какой-нибудь хлам, лишь бы в темноте не разглядели. А утром нам будет все равно.
– В хорошем смысле?
– Увидим.
Ивана медленно кивнула. Они с Микой взялись за концы ремня и рывками, то и дело останавливаясь и отдуваясь, потащили тело к горе строительного хлама. Алиса смотрела, как их фигуры растворяются в темноте. Слышала шумное дыхание, резкие выдохи и «х-ха» на каждом рывке. Потом раздался звук переворачиваемых досок и разгребаемых кирпичей. Наконец, та же темнота, что поглотила троих, выплюнула обратно двоих. Ивана отряхивала руки, Мика отирал ладони о брюки. Когда подошли поближе, спросил:
– Как твоя нога? Идти сможешь?
– Неправильный вопрос.
Ей показалось, что Мика вздохнул, но, возможно, он просто все еще пытался восстановить дыхание.
– А какой правильный?
– Куда идти.
Она ожидала, что сейчас у них
