проигнорировала её. Ушибленная грудь ныла, каждый вдох отдавался неприятным давлением, но и это я отбросила. Сейчас главное — движение.
Осторожно, прислушиваясь к каждому шороху, я открыла дверь палаты. Коридор был погружён в полумрак. Слышалось редкое покашливание из палат, мерное пиканье аппаратуры где-то в глубине отделения. Ни души.
Я шагнула. Каждый шаг был осторожным, почти бесшумным. Ступни в резиновых кроксах скользили по натёртому полу. Я чувствовала, как адреналин накачивает меня, вытесняя слабость и страх. Мои руки дрожали, но взгляд был сосредоточен. Мимо поста дежурной медсестры я проскользнула, когда та уткнулась в журнал, слишком уставшая, чтобы заметить тень в сером костюме.
Лифт. Эти десять секунд казались вечностью. Каждая цифра на табло, медленно опускающаяся вниз, давалась с трудом. Я чувствовала, как моё сердце стучит в горле. Выдохнула. После лифта я прошла через приёмное отделение. Пациентов было мало, медперсонал не обратил на меня внимания. Я вышла в холл и прошмыгнула мимо охранника, выходя на улицу. На свободу.
Двери больницы с тихим шипением разъехались, выпуская меня в осеннюю ночь. Холод ударил в лицо, пронзая тонкую ткань костюма до костей. Я накинула капюшон. Ветер хлестнул по лицу, вырывая скупую слезу, но она тут же застыла на щеке. Морозный воздух обжигал лёгкие, но я дышала полной грудью, чувствуя вкус свободы, пусть и такой горькой.
Тротуар был мокрым от недавнего дождя, под ногами хлюпала грязная вода. Я подняла воротник костюма, но это не спасло. Зубы стучали, тело тряслось от холода. Но я шла.
Куда идти? К дому. Только туда. К дому, где осталась часть меня, где должна быть хоть какая-то ясность. К дому, где, возможно, ждал Сергей. Или не ждал. У меня не было ключей, телефон разряжался, а набирать Сергею я не хотела. Мне нужно было увидеть, понять, почувствовать. Я вызвала такси, благо, бумажные деньги для этого больше не нужны. Через долгих пятнадцать минут холода и отчаянного ожидания я села в тёплую машину и попросила включить печку пожарче.
Такси остановилось у подъезда. Я нехотя вылезла, поморщившись от боли по всему телу. У меня нет ключей, поэтому я надеюсь, что Серёжа дома и ждёт меня. А если нет, то придётся поехать к папе. Я с трудом поднялась по лестнице и наконец нажала на дверной звонок.
Нужно подождать. Я прислонилась к косяку лбом. Не знаю, сколько времени прошло. Я как будто провалилась куда-то глубоко, и там была тьма, а пространства и времени не существовало. А потом я услышала своё имя откуда-то издалека. И проснулась.
— Аврора?
Серёжа всё-таки здесь. Серёжа всё-таки открыл дверь. Я ввалилась в коридор.
— Аврора, ты почему здесь?
— Сбежала.
Я снимала тапочки и костюм, потом бельё, пока шла в ванную.
— Как это? Зачем? — Сергей шёл за мной.
— Ты сам знаешь, — я встала под горячий душ.
— О чём ты?
— Ты знаешь, что это не случайность, не несчастный случай. Эта машина ждала меня. И неслась прямо на меня. И ты знаешь, кто за этим стоит.
— Ты с ума сошла?
— Вероятно, но это случилось уже очень и очень давно. Задолго до тебя.
— Аврора, тебе надо вернуться в больницу.
— Зачем? Чтобы у неё было больше времени? Она знает, что в этот раз не получилось, но попробует снова, пока не получится. Я не хочу ждать. Я хочу быть далеко отсюда.
— Аврора, у тебя сотрясение. Врач сказал, что ты легко отделалась, тебе очень повезло, но тебе нужен постельный покой и наблюдение. Последствия могут проявиться на третий день и даже на седьмой.
— Сегодня третий день, и я всё ещё жива.
— Боже… — Сергей наконец рассмотрел, в каком состоянии было моё тело.
Гематомы расползались на груди и на спине в тёмно-фиолетовых и зеленоватых оттенках.
— Давай вызовем «скорую» или поедем в больницу сами.
— Я не поеду в больницу. Я не хочу больше терять время.
— Да о чём ты⁈
— О Регине. Она найдёт меня, как только я выйду, и в следующий раз не промахнётся.
Он на несколько секунд замолчал, выдохнул:
— Хорошо, давай поедем в частную клинику. Куда скажешь. Она не сможет найти тебя везде.
— Нет, — я уже достаточно прогрелась и вылезала из душа. Сергей помог мне завернуться в халат. — Я поменяла билеты. Самолёт завтра утром. Полетим с пересадкой в Дубае.
— Утром? Ты не можешь лететь в таком состоянии!
— Я могу, поверь мне. Схема лечения максимально простая: обезболивающие. Антибиотики закончить по схеме ещё три дня. У нас мало времени, — я пришла в спальню. — Помоги застегнуть чемодан.
— Ты всё собрала? — Он был искренне удивлён, потому что не знает меня.
— Ещё неделю назад. Ты даже не представляешь, насколько заранее я всё делаю. Возьми в шкафу ещё один и сложи свои вещи. Потом напишешь папе, он пришлёт, если что-то нужно. Но на самом деле, там не настолько дикая страна. В принципе, всё есть. В крайнем случае, можно доехать до материка.
— В ЮАР, что ли?
— А твои познания в географии чуть улучшились.
— Посмотрел карту на досуге.
— Туда тоже можно.
Сергей застегнул чемодан и обнял меня:
— Я очень за тебя боюсь.
— Поэтому нам и нужно ехать. Сложи, пожалуйста, документы в рюкзак. И давай полежим. Я поставлю будильник на пять утра. В шесть нам надо выехать из дома.
— Ты сумасшедшая, — он с сомнением и недоверием качал головой.
— А ещё я теперь твоя жена.
Тут он лишь усмехнулся:
— И я этому очень рад.
Глава 33
Большое путешествие
Я вызвала премиальное такси. Дорогая чёрная машина, не похожая на такси, остановилась в назначенный час около подъезда. Мы вышли и погрузили два чемодана и рюкзаки, сели внутрь. Машина неспешно отъехала.
Я смотрела на свой дом, который уменьшался и скрывался за поворотом в утренних сумерках. Я жила здесь, когда вышла замуж за Артёма. Это дом моей бабушки. Я не знаю, была ли я когда-нибудь тут счастлива. Скорее, нет, но уезжать, не зная, вернусь ли, всё равно было тяжело.
Серёжа накрыл мою руку. Он понимает меня без слов и едет со мной на другой край света, полностью доверяя. А я не знаю, смогу ли оправдать его доверие. Я сама себе доверять не могу.
