Когда он перехватывал мои руки, я их вырывала. Он прижал меня к экрану, а я поцарапала альфу ногтями. Пыталась ударить. Он скалился. Выглядел так, словно еще немного и наступит конец всему.
Но все-таки, все закончилось на следующей моей пощечине. Сильной. Хлесткой. Моран замер. Мы вдвоем не шевелились и, казалось, пространство трещало.
Он медленно перевел на меня жуткий взгляд и я увидела на щеке альфы покраснение.
— Это ничего не меняет, — он сжал мой подбородок и, своими губами практически прикасаясь к моим, произнес: — Ты все равно будешь подо мной.
Я затряслась, понимая, что ему ничего не стоит взять меня против моей воли, но Моран разжал пальцы и отступил назад.
— Успокоишься и мы вернемся к тому, что у нас было, — смотря в мои глаза, он ставил меня перед фактом.
***
Когда мы с Мораном шли по коридору, мне казалось, что пол под моими ногами шатается. Словно я вообще с трудом иду. Волочу свое жалкое тело.
Мы молчали и напряжение сжирало воздух.
Когда Моран открыл дверь моей новой комнаты, я молча вошла в нее. Не оборачивалась. Не смотрела на альфу. Лишь чувствовала, что он остановился около порога и почему-то не уходил.
Я тихо села на край кровати. Не шевелясь. Не моргая. Смотря в одну точку.
И насколько же это были жуткие моменты. В нашей тишине. В том, что Моран еще какое-то время, как мне казалось, слишком долгое, никуда не уходил.
Но, когда он все-таки сделав несколько шагов назад закрыл дверь, а затем послышался звук проворачивающегося ключа в замке, я сползла на пол и свернулась калачиком.
Слезы, которые я так отчаянно пыталась сдерживать, хлынули из глаз и в полной тишине комнаты послышались мои всхлипы.
Уродливой издевкой в сознании вспыхнуло воспоминание о том, что недавно я смеялась и, наверное, даже чувствовала себя совсем неплохо. Словно привыкала к этому месту, а теперь…
Обнимая себя руками и, глотая слезы, начала ногтями царапать собственную кожу. До боли, невыносимого жжения. Чувствуя себя настолько грязной, никчемной, отвратительной. Омега без нижнего белья. Подстилка. Шлюха. Та, которая раздвигала ноги перед Мораном по любому его желанию. А он пользовался. Хорошенько так. Ну, конечно, если перед ним такая безмозглая идиотка, то почему же ею не воспользоваться?
Глава 33. Желание
Лежа на полу, я обнимала себя дрожащими руками. Ревела, всхлипывала и задыхалась не в состоянии нормально делать вдохи. Холод жег кожу. Эмоции и боль раздирали на части. Казалось, что не только душа, но и тело разрушалось.
А ведь я и так не особо себя любила. Годами вовсе считала, что я еще тот уродец. Позже, благодаря брату, постепенно начала привыкать к себе. Медленно переходить через внутренние страхи и множество комплексов. Вроде как начала даже выстраивать внутреннюю стену собственного принятия, а теперь она была под корень снесена и я отчетливо чувствовала насколько никчемной являюсь. Словно в груди обнажилась сама моя суть тихо, безжалостно нашептывающая, что лучше бы меня вовсе не существовало.
Я вновь ногтями царапала кожу. До острой боли. Внутренних проклятий. А все равно этого было мало. Краем сознания я чувствовала, что физической болью пыталась перекрыть душевную. Хоть на мгновение не думать о том, насколько я все-таки глупая, наивная. Сплошной позор.
Ивон… Ему должно быть стыдно за свою сестру. Уже теперь такую грязную.
Садясь на полу, я обледеневшими ладонями накрыла лицо. Сгибаясь. Болезненно всхлипывая.
Пытаясь подняться на ноги, я далеко не сразу это сделала, но поплелась к окну. Зачем? Может, потому, что желала немедленно убраться из этого места? Я плохо себя контролировала. Еще хуже – понимала. Но этот дом начал жечь, уродовать, убивать. И с каким-то ненормальным рвением я начала дергать за задвижки на окне. Уголком воспалившегося, разбитого сознания понимала, что выбраться все равно не смогу. Под окном бетон. Спрыгну и сломаю себе все на свете, но сейчас это имело настолько же мало значения, как и вся моя жизнь.
Слишком поздно до меня дошло, что задвижки сломаны. В голове рябило, но я все равно вспомнила, что сегодня днем Моран что-то делал с окном, пока я с кровати снимала постельное, чтобы его постирать.
Отшатываясь от окна так, словно оно стало полностью состоять из яда и шипов, я вновь опустилась на пол.
Слезы лились сильнее и я уже находилась за пределами истерики. Сжимая кофту на себе. Ногтями впиваясь в кожу, так, что боль жжением раздирала тело. Вот только, ощущение грязи и собственной глупости никуда не уходило. С каждым мгновением осознания, оно становилось лишь сильнее.
И… Я бы могла выдержать эту грязь. Я бы смиренно жила бы с ней всю оставшуюся жизнь и, наверное, вообще все, что угодно лишь бы спасти Ивона.
Но, в итоге, зачем все это нужно?
Мной лишь пользовались, как шлюхой. Моран безжалостно сделал ее из меня.
***
Я заснула на полу. Возможно, считала себя недостойной спать на кровати, или же уже теперь не хотела принимать от Морана какие-либо блага. Во всяком случае, я считала, что мне самое место на полу. Единственное, я стянула с диванчика тонкий плед и им укуталась. От холода он не спас и всю ночь я дрожала. Или же это происходило из-за кошмаров. Возможно, под действием истерики, но мне раз за разом снилась кровь моего брата.
Лишь под утро сон стал глубокий. Словно бескрайняя пустота, но, чем дольше я находилась в ней, тем сильнее она начинала наполняться тревогой. До такой степени, что со временем стала напоминать бушующее море, в котором меня камнем утягивало на дно.
Проснулась я от того, что чьи-то крепкие, огромные руки сгребли меня и подняли, уже вскоре укладывая на что-то мягкое.
Я встрепенулась и резко открыла глаза, видя нависающего надо мной Морана. Он явно был только после душа. Волосы растрепанные и мокрые. На обнаженном торсе капли воды.
— Почему ты спала на полу? – руки альфы упирались во что-то по обе стороны от моей талии.
Мне понадобилось лишь мгновение, чтобы понять, что уже сейчас я лежала на кровати.
Я резко приподнялась на локтях и отползла назад, но уже вскоре ударилась об деревянное изголовье.
Моран не отрывал от меня взгляда. Что-то в его темных глазах изменилось. Стало тяжелее. Напряженное тело, растрепанные волосы и ощущение того, что он собой занимал абсолютно все пространство, предавали внешности альфы что-то опасное, животное.
—
