были одеты в брезентовые плащи и свитера — в общем, выглядели как типичные грибники. И, что примечательно, оба — в кирзовых сапогах.
Едва я устроился поудобнее, как ко мне повернулся водитель нашего шарабана, дав мне во всех подробностях рассмотреть отёчную физиономию землистого цвета — лицо алкоголика со стажем. Дохнув на меня свежим перегаром, бродяга выдал целую речь:
— За тебя, паря, Мирон поручился да попросил поднатаскать малехо. Эт, конечно, кое-чо весит, но у нас здесь, паря, свои правила! Всосал, едрёна-мазута⁈
Я молча кивнул.
— Короче, с тебя за науку писят тыщ и ещё по трёшке в сутки, пока живёшь на территории клана. Всосал, едрёна-мазута?
Выбора у меня особого не было: либо соглашаться и получить какое-никакое укрытие и инструкторов по выживанию в Пятне, либо с риском для жизни пытаться проникнуть в охраняемую зону самостоятельно и выживать в одиночку.
— Договорились.
— Тогда гони монету!
Подавив всплеск жадности, отсчитал Мазуту пятьдесят тысяч рублей. «Надеюсь, обойдётся без кидалова», — мелькнула тревожная мысль.
— За жильё рассчитаюсь на месте.
Лицо Мазута расколола жёлтозубая ухмылка.
— Ну эт, с бугром решать будешь.
Через минуту перегруженный УАЗик, катил к выезду из города. Тридцать километров до Окаянки мы ехали почти два часа: грунтовая дорога была разворочена тяжёлой техникой, а как-то объездных путей было не предусмотрено.
Первые признаки охраняемой территории проявились в виде бесконечного забора из колючей проволоки в несколько рядов.
— Тут, паря, лучше не ходить, — Мазута кивнул в сторону «колючки». — Вояки, едрёна-мазута, там всё заминировали. Только по этой дороге и можно.
Что примечательно, никаких знаков «мины» я не заметил.
До блокпоста добрались ещё через полчаса. Выглядел он как самая обычная коробка, сложенная из бетонных блоков. Правда, дорога в обе стороны была перекрыта «змейкой» из всё тех же бетонных блоков.
«Интересно, а где тогда солдаты живут?»
Пока наш рыдван, отчаянно скрипя и содрогаясь своим ржавым железным телом, преодолевал «змейку», я успел пересчитать личный состав, оценить их вооружение и подготовку. «М-да, похоже, расслабились они здесь конкретно».
Поравнявшись с бетонной коробкой блокпоста, Мазута остановился и стал кого-то терпеливо ждать. Через пару минут из тёмного проёма двери, позевывая, вышел военный в расстёгнутом до пупа кителе с лейтенантскими звёздами на погонах.
— А-а-а, это ты, Мазута, — зевнул лейтенант.
Бродяга угодливо улыбнулся — получилось откровенно плохо, но военный не придирался. Наклонившись, Мазута поднял с пола звякнувший стеклом пакет и передал лейтенанту. После чего, стараясь сделать это незаметно, протянул свёрнутые в рулончик деньги.
— Ладно, вали! — вяло махнул рукой лейтенант, убрав деньги в нагрудный карман.
После блокпоста окружающий пейзаж нисколько не изменился: кругом были всё те же холмы, покрытые ржавой травой, руины редких заброшенных деревенек или хуторов, заросших бурьяном, да едва заметная грунтовая дорога.
«Как будто не в смертельно опасом Пятне, а где-то в росийской глубинке. Также депрессивно и безлюдно».
Ехали опять строго по дороге, но на этот раз оба бродяги были насторожены. Мазута из-под сидения достал двуствольный обрез, а у его молчаливого напарника нашлось старое ружьё со следами ржавчины на стволе.
Но всё обошлось: никто на нас не напал, хотя мне показалось, что я на дальних холмах видел какое-то движение.
В итоге загнали УАЗик в полуразрушенный кирпичный барак с обваленной крышей.
— Всё, паря, дальше пешкодралом.
Как оказалось, в Пятне очень рискованно передвигаться на машинах. Так уж вышло, что во времена клановых войн сначала военные, а потом и прочие кланы буквально засеяли все дороги минными заграждениями. Многих тропинок это тоже коснулось. В итоге теперь в Окаянке можно было двигаться только пешком и только по проверенным тропкам, да и то не было гарантий, что какой-нибудь обиженный на клан бродяга не поставит на тропинке растяжку.
— Так, паря, идёшь за нами след в след и бестолковкой крутить не забывай. Здесь, конечно, ничего серьёзного не водится, но нарваться, как нехуй делать, можно. Едрёна-мазута!
Через пять часов ходу мои похмельные проводники окончательно выдохлись, и это при том, что шли налегке, а мне приходилось переть своё снаряжение и личные вещи.
Самое смешное, привалов они не устраивали, пытаясь заставить меня умолять их остановиться для отдыха. Правда, я это понял только тогда, когда Мазута с матерком упал на траву.
— Да ты, паря, трёхжильный, что ли⁈ Даже не вспотел!
— Спортом занимаюсь.
Равнодушно пожал я плечами
— Во! Носильщиком в ходку пойдёшь! — впервые открыл рот напарник Мазута.
Через двадцать минут оба проводника отдышались и понемногу пришли в себя. Кое-как поднявшись, продолжили путь.
Очередной подъём на холм свалил моих похмельных годов и пока они отлеживались на бурой траве, я остановился и стал внимательно изучать окрестности.
Несколько минут назад я буквально шкурой почувствовал чей-то хищный взгляд на своей спине.
— Ты чего застыл, паря? — окликнул меня усталый Мазута.
— Кажется, нам на хвост какая-то тварь села.
Мазута нахмурился и, покрепче сжав свой обрез, стал напряжённо шарить глазами по холмам, но, естественно, никого не заметил.
— Мабуть, поблазнилось, молодой⁈
Ещё десять минут спустя, очередной раз оглядываясь, я неожиданно заметил, как почти в сотне метров слегка качаются ветки кустарника — причём не от ветра, так как совсем чуть-чуть выбивались из такта с остальными ветвями.
«Ого, всего одна единица к Наблюдению добавилась, а я уже покруче бинокля буду!»
Сбросив баул со снарягой на землю, стал спешно одеваться, несмотря на то что моей броне явно требовался ремонт.
«Уж лучше так, чем совсем никак».
Мои приготовления вызвали смешки у бродяг: по какой-то причине никто из них не носил никакой брони, как и холодного оружия.
Только вооружившись топором, я немного успокоился. Хотя его зазубренное лезвие с многочисленными сколами не внушало особого доверия.
Несмотря на ухмылки и подначки, оба проводника были собраны и непрерывно мониторили обстановку.
К всеобщей удаче, моя зоркость не подвела, и я каким-то немыслимым образом буквально почувствовал тень тени за раскидистым кустом.
— Впереди!
Мой крик совпал с броском монстра. К моему удивлению, бродяги отреагировали мгновенно, чуть ли не синхронно выстрелив в летящую на них тварь.
Брызнули в разные стороны обломки хитиновой брони и какой-то бесцветной жидкости.
Пока тварь размером с крупную собаку копошилась на земле, я быстро подскочил к ней и могучим ударом буквально разрубил её пополам. За мгновение до этого перед глазами мелькнуло нечто, похожее на хлыст с длинной иглой на конце. Коротко свистнув, игла ударила меня в грудь и отскочила от брони.
— 55 ОП, — отреагировала система.
Я отошёл от поверженной твари, только сейчас рассмотрев, что за противник нам достался.
Монстр походил
