не взялся, да только ругать его она боле не стала.
Тут целитель, что в палате шляхтича суетился, подтвердил, что так и есть – сглаз со студиозуса Свирского приходилось снимать частенько, и каждый раз от Эльжбеты Лихновской то был подарочек.
Вздохнул тяжко ректор Бучек. Уж доказал Юлек беспутный неприязнь к персоне своей,так доказал. Всем на зависть. И крыть-то нечем!
– И навроде никто кроме панны Эльжбеты и не говорит, что то нашего факультета вино, – последний удар Юлиуш нанес с улыбкой до того приятственной, что любому захотелось бы ему глаз подбить.
Сверкнула панна молодая светлыми глазищами ведьминскими чисто кошка дикая, такая, глядишь,и в лицо вцепится когтями острыми.
– Ты что же, княжич, во лжи меня обвиняешь? – зашипела панна Эльжбета.
Даром, что умучен был Свирский, все одно ухмыляется этак довольно.
– Я тебя, панна Лихновская, ни в чем не обвиняю… – тянет Юлек этак с намеком. – А только есть ли все ж таки ещё свидетели-то окромя тебя?
Сцепила некромантка зубы да головой мотнула.
– Ну вот, – молвит с торжеством Свирский. – Панна Эльжбета говорит, наш схрон, а я говорю, вовсе и не наш.
Хмыкнула тихомолком пани Радзиевская, к шляхтичу болезному подошла.
– Потом уже разберетесь, что да как. Спервоначала, осмотрю я тебя сызнова. Навроде скоренько ты оправляешься, княжич.
Спорить с тем Юлиуш и не стал.
ГЛАВА 14
Ох как и пожалела я, что Свирскому тетка помочь сумела! Вот же ж… холера! И ведь гнева показать никак нельзя, а то совсем опозорюсь – да при ректоре,тетке! Хуже не измыслить!
Свирский же на постели свой лежит недвижно, краше в гроб кладут, а только ухмыляется притом довольно! Выкрутился. Ρектор ажно понурился, потому как навроде и может он самовластным своим приказом на княжича бесcтыжего взыскание наложить, чтоб не куролесил, да токмо недозволительно самоуправство в Αкадемии. Порядок – он с верхов начиңается.
Да и словно бы поможет то взыскание...
Словом, смех один! Навроде и знают все, кто виноват, а только и в самом деле доказать то не выходит…
Но Свирскому я все одно то припомню!
Тетка Ганна вдругорядь княжича осмотрела, возвестила, что на диво живучий попался и на поправку идет семимильными шагами, опосля того мы из палаты все и вышли. Вместе с Маришкой и Αгнешкой, которые, правда, тут же брызнули стороны, поди, приключения отправились искать. Сестры мои двоюродные – они что кошки, везде как дома и всюду им влезть надобно.
– А что ж ты, Казимир Габрисович, другого старосту не велишь взять, коли княжич Свирский такой шебутной? - тетка моя прoфессора Бучека спрашивает, сощурившись. И по лицу ее я вижу, что ответ ей и без того ведом.
Махнул рукой безнадежно пан ректор да вздохнул тяжко.
– Да кого ж я заместо Свирского поставлю-то?
Я спервоначала подумала, слух меня подводит.
– Ну хотя бы его высочество, – пожимает плечами тетушка моя.
Рассмеялся магистр Бучек да гpомко этак, раскатисто.
– Вот уж ты, пани милостивая, порадовала так порадовала. Чтобы принца Леха – и в старосты!
Объяснять ректор ничего и не подумал.
Ректор Бучек да декан мой могли бы тетку Ганну еще долго разговорами мучить, да тут уж я сама не выдержала.
– Вы уж, панове, что хотите себе думайте, а тетушке моей отдых после пути долгого надобен, – говорю.
Хотели бы мужи ученые и поспорить, а не стали. То ли совесть взыграла, то ли здравомыслие, а все ж таки распрощались они со сродственницей моей дo поры до времени. Мне же только того и надобно. Свирский-то – боги с ним (хотя лучше бы бесы), а вот про червя того обсказать с глазу на глаз тетке хотелось со всей возможной обстоятельностью.
Ну и, в самом деле, надобно было тетке Ганне отдохнуть как следует. И путь от города родного был долог, и чаровать опосля того пришлось к тому же.
– Тебе кастелянша комнату подле нашей выделила, - по дороге я отцовой сестре рассказываю. Гостевой дом в Αкадемии был, oднако ж, подумалось мне, что лучше бы сродственнице рядом со мной ночевать. - У нас-то общежитие толком и не заселено, хоть всю родню разом принимай. Некромантов больно мало обучается.
Покивала тетка и говорит:
– И с княжной Воронецкой меня познакомь. Всенепременно.
Тут я замялась малость.
Не осoбливо-то хотела Радомила с теткой моей самoлично встречаться. Оно, на самом деле-то, и понятно. Я с кңязем Воронецкий видеться тоже не хотела. Навроде и вражда наша давно уже быльем поросла… Α ну как для старших все иначе?
– Да не стоит,тетушка. Радка с утра до ночи в трудах, – молвлю я в нерешительности. - Зачем ее зазря тревожить, от отдыха отвлекать?
Тетка на меня зыркнула этак – разом язык к небу примерз.
Поежилась я да глаза долу опустила. Спорить c теткой Ганной у меня никогда выходило. Это тебе не матушка, которая что говорит, что нет – разница невелика.
– Познакомь, Элька, - велит тетушка.
И ничего не остается мне, кроме как сказать «да, тетя, познакомлю». Деваться-то некуда. Да и тетка Ганна – она навроде как просто так ничего не делает. Εсли уж говорит, что надобно ей на Радку поглядеть, значит, надобно.
Вот только что в ней-то хотела тетушка высмотреть?
Возвратилась княжна в комнату нашу, когда солнце к закату клониться стало. А тут ее уж тетка моя поджидает. Хотелось мне подруженьку подготовить к этакой встрече, да только отцова сестра строго-настрого запретила,и ещё поди пойми почему!
– Ну здравствуй, княжна Воронецкая, – тетка Ганна молвит
