Читаем без скачивания Игры теней - Ерофей Трофимов

— Эй, что значит — приказ на уничтожение? — громко спросил один из стоявших рядом с главарем пиратов.

— Приказ на уничтожение означает приказ на уничтожение. Это значит, что как только людей выведут, вас убьют как отказавшихся сдаться, — равнодушно пояснил разведчик.

— А как же разбирательство из-за погибших людей? — спросил пират, окончательно растерявшись.

— А его не будет. Здесь останутся только бойцы спецназа, а они молчать умеют. Это значит, что вы отказались сдаться и убили всех заложников, узнав, что ваш корабль не может двигаться самостоятельно. За это вы все были уничтожены. Думаю, все эти парни с удовольствием примут такую версию, — все так же равнодушно ответил Влад.

— Вы не посмеете, — ответил Максвелл, но голос его предательски дал петуха.

— Мы — «драконы», а это значит, что мы смеем делать такое, что вам и в кошмарах не приснится, — неожиданно вступил в разговор Андрей. — Хочешь проверить? Вызови сюда самого лучшего своего абордажника. Один на один со мной. И тогда посмотришь, что мы смеем, а чего нет.

— Один на один? — зловеще переспросил Максвелл и, повернувшись к стоявшим за его спиной пиратам, громко приказал: — Джейк, прирежь этого наглеца.

Оттолкнув заложника, которым прикрывался, вызванный пират с кривой усмешкой шагнул вперед, лихо прокручивая в руке саблю. Андрей отступил в сторону от клеток и пленников и, плавно согнув ноги в коленях, развернулся к противнику полубоком, прикрываясь своей саблей. Не доходя пяти шагов до противника, пират стремительно развернулся вокруг своей оси, разгоняя тяжелую саблю для сильного удара, и, резко прыгнув вперед, нанес удар наотмашь.

Очевидно, в абордажных схватках с торговцами такой прием не раз проходил, будучи сам по себе неожиданным, но теперь перед пиратом был не просто ловкий боец. Выращенный империей разведчик, привыкший к оружию с младых ногтей, одним сильным толчком сместился вперед, одновременно подставляя лезвие с мономолекулярной заточкой так, чтобы противник сам ударился о него предплечьем.

Скорость движения пирата оказалась так высока, что он в одно мгновение оказался без оружия и без руки. Сильным толчком плеча разведчик отбросил от себя покалеченного пирата и, не давая ему опомниться, одним взмахом отрубил вторую руку. Не обращая внимания на вопль боли, разведчик пинком перевернул пирата на живот и, наступив ему ногой на поясницу, громко сказал:

— Вы сами этого захотели.

Пираты не поняли, что он имел в виду, но когда Андрей принялся хладнокровно расчленять еще живого пирата, дружно застонали. Кто-то из заложников, не выдержав этого зрелища, принялся блевать, падая на колени и совершенно не обращая внимания на сабли пиратов. Растерявшиеся пираты уже и сами забыли о пленных, с ужасом глядя на показательную жестокость «дракона».

Это было неправильно. Так не должно было быть. Но это было. Причем у них на глазах. Для пиратов вся эта операция была с самого начала чем-то непонятным. Вместо того чтобы торговаться и выпрашивать жизнь каждого заложника, эти люди приказывали сдаться, наплевав на жизнь людей. Такого в их долгой и кровавой жизни еще не было. Растерялись все. Даже отчаянные абордажники. Сорвиголовы, способные на самые отчаянные поступки.

Последним ударом снеся противнику голову, Андрей лихо провернул саблю в руке и, повернувшись к застывшим пиратам, спросил:

— Ну, кто еще хочет проверить, на что мы способны?

— Это и вправду звери, капитан. Я сдаюсь, — прохрипел задававший вопросы пират и, отбросив саблю, шагнул вперед, поднимая руки.

Толпу пиратов словно прорвало. По одному проходя мимо Андрея, они бросали оружие в одну кучу и, подняв руки, отправлялись под конвой «медведей».

— Трусливые крысы, — завопил Максвелл и, отшвырнув своего заложника, бросился на замершего словно статуя Влада.

— Наконец-то, — зарычал разведчик, принимая удар на сильную часть клинка.

К его удивлению, сабля пирата оказалась того же качества, что и его собственная. Сильным движением закрутив саблю противника против часовой стрелки, Влад отбросил его клинок и тут же нанес колющий удар в лицо. Удержав саблю, Максвелл прогнулся в пояснице, пропуская укол противника над собой. Но пират не учел того факта, что клинок с мономолекулярной заточкой способен резать любой материал даже без большого усилия со стороны наносящего удар.

Мгновенно развернув саблю режущей кромкой вниз, Влад расслабил руку и, уронив оружие на лицо пирату, рывком потянул на себя. Вскрикнув, пират упал на спину и выронил оружие. Влад наступил на упавшую саблю и мрачно посмотрел на пирата:

— Где еще один ребенок и женщина?

— Убиты. Я сам убил их, — прохрипел пират, прижимая ладони к лицу. — Верни теперь, если сможешь.

— Это правда? — спросил Влад проходящего мимо пирата, схватив его за плечо.

В ответ тот только угрюмо кивнул, вполне обоснованно опасаясь за собственную жизнь. Жестом отпустив его, Влад сильным толчком ноги отбросил саблю Максвелла и, подойдя к нему, тихо произнес:

— Ты посмел убить мою жену, сына и нерожденного ребенка. Сейчас, когда все отсюда уйдут, я сделаю так, что ты будешь умолять меня о смерти. Это не вернет их, но позволит мне быть уверенным, что больше ты никого не убьешь.

Его тихий, едва слышный голос заставил Максвелла забыть о резкой боли в рассеченном лице и сжаться в комок от ужаса. Этот странный человек был не просто опасен. Он был смертельно опасен. Только теперь Максвелл понял, что совершил фатальную ошибку, убив безоружную женщину и ребенка. Недаром она дралась за своего мальчишку словно львица. Лев не возьмет в жены антилопу. А это был лев. Точнее, дракон.

Когда перевод всех заложников и пленных на крейсер был закончен, на борт капера отправилась группа каких-то странных личностей, которых раньше никто из бывших разведчиков не замечал. Что они собирались делать на пиратском корабле и кто это вообще такие, никто не знал, да и не стремился узнать. Вернувшись с капера последним, Влад молча прошел в арсенал и, сняв окровавленный скафандр, отправился в душ. На мостике он появился только через два часа, молчаливый, угрюмый.

Уже узнавшие о его беде офицеры только вздыхали и отводили глаза, стараясь не усугублять горе бойца. Потерять семью в мирное время — это было страшно. Наконец, когда молчание стало давить всем присутствующим на психику, Влад тихо произнес, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Нам нужно обратно вернуться.

— Скоро будет сеанс связи с Кудасовым. Получим приказ, а там видно будет, — ответил Егоров так, словно извинялся.

— Как скажешь, первый после бога, — кивнул Влад и, развернувшись, медленно вышел в коридор.

— Напоить бы тебя до полного изумления, да не положено, — тихо вздохнул Егоров, глядя ему вслед.

— Командир, сеанс через тридцать минут, — коротко сообщил связист.

Кивнув, Егоров вызвал вестового и, приказав ему через двадцать пять минут привести разведчика в рубку, занялся текущими делами. Медленно бредя по коридору крейсера, Влад пытался осознать то, что снова остался один. Совсем. Один на всем свете. Неожиданно кто-то преградил ему путь и, ухватив за плечо, возмущенно завопил:

— Послушайте, шериф! Ваши действия не выдерживают никакой критики. Вы посмели подвергнуть опасности жизни моих людей и сказали, что вам наплевать, останусь я жив или нет. И соизвольте объяснить мне, куда подевался главарь пиратов?

Подняв глаза, Влад недоуменно посмотрел на стоящего перед ним председателя комиссии Совета Лиги и, медленно переведя взгляд на руку, тихо произнес:

— Не уберешь граблю — оторву вместе с головой.

Вздрогнув, председатель заметно стушевался и, быстро отдернув руку, добавил:

— Я буду вынужден опротестовать ваши действия в суде.

— Да хоть на дерьмо изойди, мразь. Вы прикрылись нашими детьми, боясь за свои вонючие шкуры. А теперь ты мне блеешь про мои действия? Из-за вас я потерял всю семью, тварь, — в полный голос заорал разведчик и коротко, без замаха, ударил председателя кулаком в лицо.

Удар оказался настолько сильным, что крупного, дородного мужчину унесло по коридору. Внимательно наблюдавшие за их разговором члены комиссии дружно охнули, не веря собственным глазам. Круто развернувшись к ним, Влад сжал кулаки и, шагнув вперед, глухо прошипел:

— Исчезните, твари, пока я вас по переборкам не размазал.

Испуганные ненавистью, сверкнувшей в его глазах, дерьмократы шарахнулись так, что уронили кого-то из своих же сослуживцев. Выскочившие из-за угла разведчики успели пресечь начинавшееся смертоубийство, оттащив озверевшего разведчика к рубке управления. Как оказалось, удар Влада не просто отправил председателя комиссии в нокаут, но и сломал ему челюсть в трех местах.

Узнав про это буйство, Егоров только мрачно покачал головой и, вздохнув, попросил разведчиков не оставлять Влада одного. Во всяком случае до тех пор, пока господа демократы находятся на борту крейсера. Отлично понимая, чем может кончиться для демократов столкновение с разведчиком, пенсионеры дружно кивнули, бросая на замершего у тактического монитора Влада сочувственные взгляды. Этот неприятный разговор прервал связист, громко объявивший, что до связи с центром осталась одна минута.