сюда быстрее, чем вы дойдете до микроавтобуса. Мы с Региной в это время прочешем лес, будем искать вашего сына по горячим следам, он не мог далеко уйти. По дороге к автобусу вы можете звать Мирона, смотреть в оба. Но не уходите в лес. Вы потеряетесь, что тогда? Только усложните поисковую операцию. А если вы разделитесь и потеряете друг друга? Вы себе этого никогда не простите. Поэтому не спорьте и делайте то, что вам сказали. Пока вы тут истерите, мы с Региной не можем отправиться на поиски.
– Но…
– ПОЖАЛУЙСТА, НЕ МЕШАЙТЕ НАМ ИСКАТЬ ВАШЕГО СЫНА!– гаркнул Ильдар. –Вы можете присоединиться к поисково-спасательной группе, но до этого времени оставайтесь с детьми в автобусе! Я все сказал. Денис, Илона, берите ситуацию под контроль. Рига, пошли.
Они искали ребенка так педантично, что узнавали каждый папоротник, если возвращались на то же место. Рига даже пыталась пробраться по кочкам через болото – она слишком хорошо знала детей и смотрела на лес глазами восьмилетки. Мальчишка явно нарывался найти приключения. Но он лишь ребенок, который не знал всех опасностей, таящихся в лесу. Мирон мог увлечься и увидеть в болоте или другом опасном месте испытание сродни миссии в видеоигре.
Девушка так рьяно подошла к поискам, что едва не лишилась кроссовка, уйдя по колено в вязкую топь. Ильдару пришлось гасить ее пыл, пока та не погрязла в трясине или не упала с обрыва.
Они позволили себе прекратить поиски только тогда, когда это стало физически невозможно. Дождь застилал глаза так, что Ильдар на минуту потерял Ригу из виду. Им была необходима передышка.
Так они оказались в пещере.
Парень присел рядом на спальник и занес руку, чтобы обнять рыдающую девушку. Ладонь нерешительно зависла в паре сантиметров от острых выпирающих лопаток Риги. Ильдар никогда не умел успокаивать плачущих женщин. Он боялся их слез с детских лет. Перед глазами всегда всплывала сцена из детства.
Ему было всего семь, Тимуру – шесть. Мира была совсем малышкой, ей едва исполнилось два года. Девочка топала крошеными ножками, пытаясь сыграть в догонялки вместе с ними. Запнувшись, она упала. Ничего серьезного, как все дети. Но, как и любой другой ребенок ее возраста, она начала рыдать. Так громко и с таким упоением, что в один момент ее губы посинели. Ильдар не мог выкинуть из памяти сковавший его страх, когда Мира начала задыхаться. С тех пор, слыша женский плач, в ушах парня стоял призрачный звук сирены скорой помощи.
Ильдар легонько коснулся содрогающейся спины девушки:
– Он найдется. Может, уже нашелся.
Связь в лесу ловила только местами, а в пещере вообще не было сигнала. Последний раз парень созванивался с Тимуром полтора часа назад, с того времени так и не удалось поймать сигнал.
– Я не из-за Мирона… – выдавила Рига сквозь рыдания.
– А из-за чего?
Девушка шмыгнула носом и стиснула зубы, пытаясь подавить слезы. Помолчав пару минут, она ответила:
– Из-за семьи. Из-за младших. Ты же все знаешь, да? Тебе рассказывали.
Ильдар кивнул. Он не был близок с подругами Миры, но знал достаточно из рассказов Тимура и его родителей.
– Ты переживаешь, как они без тебя? – мягко уточнил парень.
Рига мотнула головой. Помолчав еще какое-то время, она едва слышно проговорила:
– Я боюсь. Но не за них.
– Тогда за кого? Извини, если допытываюсь. Мы можем не говорить об этом, если не хочешь.
Девушка кинула взгляд в дождевую стену. Ей казалось, будто в этот момент они одни в этом мире. И ее прорвало.
– Я боюсь признаться самой себе, что больше не хочу тянуть эту лямку. Из-за своей семьи я не могу нормально жить. Я постоянно думаю о матери, о младших. Я устала заботиться о детях, которых даже не рожала. Но не могу этого не делать, чувствую себя обязанной! Раньше я представляла, что после восемнадцати оформлю опеку над младшими, воспитаю из них людей. Но какая мне сейчас опека? Мне самой пока жить негде, куда я приведу детей? На что я буду их содержать? Я не смогу одновременно учиться, работать и воспитывать младших! Я не справлюсь. И… не хочу этого. Я осознала это только тогда, когда стала совершеннолетней. У меня, наконец, появилась возможность что-то сделать, но я просто не хочу. Я готова опустить руки, перестать бороться за существование этой семьи и отдать ее на суд опеке. Я столько лет пыталась дать младшим семью, но лишь создавала иллюзию. Это очень эгоистично, если я хочу сдать младших в детский дом? А лучше ли там? Без семьи, без мамы. Они будут одни друг у друга. Их даже никто не захочет взять в семью, потому что братьев и сестер разлучать нельзя, а такую ораву мало кто захочет забрать. Хорошо хоть это правило действует и на сам детский дом – если их туда заберут, то должны поместить в одно учреждение, а не раскидать по разным.
Ильдару приходилось решать достаточно проблем. И семейных, и деловых. Но с такой ситуацией, как у Риги, он и близко не сталкивался. Что он мог посоветовать? Можно ли было найти абсолютно верное решение?
– Ты сделала все, что могла. Ты не эгоистка. Предоставь во всем разобраться опеке. Как они решат – так и будет. Они действуют в интересах детей, значит, сделают так, как будет лучше младшим. Ты всю жизнь думала о них, пора бы подумать и о себе. Черт, это прозвучало слишком банально. Я не мастер поддерживать и раздавать советы, извини.
Девушка отрывисто кивнула и встала, скинув со спины руку Ильдара. Ругая себя за слабость и то, что дала волю эмоциям, она вышла из пещеры и подставила под дождь разгоряченное от слез лицо. Рига была благодарна, что парень не стал ей мешать и насильно заводить обратно в их убежище.
Смартфон в кармане завибрировал. Девушка выхватила его и уставилась на сообщение, которому удалось найти дорогу и прорваться через то и дело терявшуюся сеть.
Илона
Мирона нашли, сейчас с ним работают медики и психолог. Он в норме, только комары покусали. Злится, что не нашел медведя. Вы где?
Вода залила экран, не давая Риге написать ответ. Сенсор неадекватно реагировал, то выкидывая ее из мессенджера, то открывая другое приложение. Плюнув, девушка вернулась в пещеру и сияющими от облегчения глазами посмотрела на Ильдара. Его силуэт едва угадывался в темноте – огонь развести так и
