Заросли высокой травы остались позади, мы ехали по каменистой земле, среди скал, к черной линии у горизонта. Олени внесли нас в сосновый лес: деревья тянулись вверх, как копья моих солдат. Несколько дней спустя путь нам преградили воины с перьями в черных волосах, одетые в расшитые раковинами шкуры.
Алестрия подъехала к ним, а когда вернулась, лицо ее сияло улыбкой.
— Великая Мать ждет нас! — объявила она. — Звезды поведали ей, что царица вернулась со своим царем.
Олени окружали нас со всех сторон. Переправившись через неглубокую, но широкую реку, я попал на землю Вулкана, куда птицы и олени приходили на водопой. Великая Мать, правившая племенем Вулкана, выехала поприветствовать нас на повозке, запряженной голубоглазыми и желтоглазыми собаками. Она показала нам свои владения — деревни, разбросанные по спускавшейся к океану равнине.
Ветер гнал по морю сине-черные волны. На горизонте колыхалась цепь белых прозрачных ледников. Стаи птиц с криками кружили над водой, пикировали вниз и взлетали с добычей в клюве. Неожиданно на поверхности появились серые гиганты с разверстыми пастями. Они извергали вверх фонтаны воды, падающие струи растягивали в воздухе радугу.
Мужчины племени Вулкана выбирали вождя среди женщин, у которых было много детей и внуков. Амазонки не принимали старость, а подданные Великой Матери доверяли лишь тем, кто дожил до преклонного возраста. Щеки Великой Матери были украшены синими узорами татуировок, у нее росла борода. Алестрия сказала, что дочери Вулкана живут очень долго, потому они так мудры и умеют читать судьбу по звездам. Однако Великая Мать ничего не решала. Каждое полнолуние она собирала на совет старейшин деревень и вмешивалась, только если они не могли договориться.
Наступила зима, морскую гладь затянуло толстым слоем льда. Мы натерли тела жиром и оделись в меха, свернули шатры и сложили поклажу на собачьи упряжки. Великая Мать повела свой народ сквозь ветер и снег на белый континент.
Я перестал считать дни. Солнце скрылось за ледниками и не поднималось над горизонтом. Сполохи зеленых, оранжевых, лиловых и белых огней играли на ночном небе. Выли волки, лаяли собаки, Никей повизгивал, вздрагивая всем телом.
Белые медведи смотрели нам вслед, песцы оставляли на снегу цепочки следов, петляя между сугробами. Мужчины охотились на зайцев и странных усатых зверей с жирной складчатой кожей — издалека они напоминали мне сирен.
Из туманной ночи выплыл черный вулкан с пламенеющей вершиной. Я увидел поток лавы, низвергающийся в море пурпурными волнами. Мы разбили лагерь на красно-черной, присыпанной белым снегом земле, и мужчины принялись за работу. Они извлекали на поверхность глыбы металла и переносили их к подножию вулкана. На другом склоне, по которому текла кровь земли, были выдолблены желоба для отвода лавы. Мужчины поднимали заслонки, направляя раскаленную жижу в емкости с кусками руды, а потом переправляли красноватый ноток в формы в виде мечей, булав и серпов.
Женщины принимали отсвечивавшие черным лезвия, чеканили и закаляли в снегу. Великая Мать проводила церемонии, призывая души воительниц Ледника войти в оружие, и оно становилось легким, острым, неуязвимым. Так амазонки с незапамятных времен побеждали в бою мужчин. Так Алестрия разбила щит Александра, когда мы впервые сошлись в бою.
С приходом весны мы вернулись на континент.
Великая Мать изрекла пророчество, и мужчины принялись рубить сосны и делать лодки. Женщины спустились на берег. Они копали землю и соорудили широкий отлогий желоб. Из океанских глубин вынырнули серые киты, подобные плавучим островам, поросшим ракушками и водорослями. Они оглушали нас своим ревом. Наступило лето, и в царстве стало много оленей-карибу. В день, указанный богом Льда, мужчины спустили лодки на воду, поплыли к китовому стаду, по красно-желтым пятнам нашли царицу и начали бросать в нее копья и камни.
Китов очень легко разозлить. Царица гневалась и извергала фонтаны воды, поднимала гигантские волны и переворачивала лодки. Но мужчины из племени Вулкана не оставляли в покое серую громадину. Она решила проглотить своих обидчиков, но попала в желоб, и ее выбросило на берег.
Океанская владычица издыхала на песке. Люди устроили праздник. Киты много дней и ночей кружили в волнах и пели, оплакивая утрату, а потом выбрали новую царицу и уплыли на юг. Китовое мясо засолили — оно спасает от голода в скудные годы. Кожу пустили на крыши хижин, а жир — на масло для ламп. Кости, похожие на выбеленные ветром столбы, образовали величественную галерею, по которой бог Льда приходит к людям.
Приближалась осень. Степные травы высохли и пожелтели. Птицы и олени потянулись на юг. Вечерами, сидя у огня под звездным небом, Великая Мать пела:
Амазонки, киты, дети ВулканаСпускаются с горы Сиберии.
Наш бог создал Ледник.Наша земля разогрелась.Ледник стал Горой.Пошел снег.Гора покрылась снегом и снова стала Ледником.Ледник растаял и превратился в озеро.Озеро исчезло, когда возвысился вулкан.
Клан Горы родил наследников.Два народа пересекли океан.Мы не знаем их истории.Птицы трех пород улетели, спасаясь от холода.Пять новых цветов выросли на земле.Бессмертны души воительниц, блуждающие на небесах.Бессмертны наши невидимые сестры, вселяющиеся в наши тела и наше оружие.
Амазонки исчезнут.Племя Вулкана угаснет.Киты перестанут петь.Черное оружие забудут,Но души воительниц пребудут в веках.
Я, Александр, воин, пришедший с другого склона Горы, не чувствовал прикосновений моей царицы. Я не мог рассказать, как сильно люблю ее. Я наслаждался ее телом, опьянялся ее душой, жил в ее глазах, ее смехе и ее счастье.
Когда у меня болела голова, она ложилась сверху, и ее прохладная кожа облегчала страдания.
Я говорил с ней знаками, хотя мои руки дрожали. Я любил ее всем сердцем — оно сражалось со смертью ради нее. Я принес ей в дар войну, царства, бесконечные дороги, она отдала мне китов, белых журавлей и вулкан, изрыгающий кровь и пепел жизни.
Пойдем со мной, Алестрия. Летим к свету Ледника.
Пойдем со мной, моя царица. Летим к Солнцу.
Пойдем со мной, непобедимая душа. Летим через века, которые воспоют наши имена, наши подвиги, нашу славу.
Александр и его обезьянка все время мерзли. Мы кутали их в меховые покрывала.
Александру было трудно говорить. Он не чувствовал прикосновений, но жестами давал мне понять, как благодарен стреле, изменившей его судьбу.
