же рухнул на колени.
— Нет, госпожа… Но его сила. Она… Она знакома мне… Это… древняя сила. Сила тех, кого ваш Повелитель ненавидит больше всего.
Солена прищурилась.
— Сила древнего врага? Ауринга? — в ее усмешке не было ни капли страха. — Тем лучше. Значит, его смерть будет лучшим моим даром Владыке!
Овражник затрясся еше сильнее. Солена положила ладонь ему на шею. Ее рука была тяжелой, а пальцы холодными.
— Перестань дрожать, раб. Мы продолжим нашу миссию. И закончим начатое. Враг моего Повелителя сдохнет в страшных муках. Об одном беспокоюсь — что этот трус побоится прийти лично и отправит на поиски своих оборотней других людей. Но ничего. Их мы тоже убьем! Каждый, кого он пришлет, умрет. Вот тогда-то этому ублюдку придется заявиться сюда лично. Иначе его собственные воины не поймут, почему он медлит.
Овражник кивнул, но в его глазах отразилось то, что он не осмелился сказать вслух: «О! Он придет! И намного раньше, чем ты думаешь… Главное — оказаться подальше, когда это произойдет».
Покинув лагерь, овражник нырнул в лес. Он забрался в небольшую сухую канаву, облюбованную им еще вчера, укрылся прелыми прошлогодними листьями и начал думать. Кажется, наконец настал тот момент, когда пришла пора покинуть госпожу. Жаль… рядом с ней ему всегда было сытно… Но сейчас об этом нечего думать. Лучше голод, чем смерть от клинка ауринга.
А куда ему идти? Может, остаться здесь? Вспомнить былое. Найти уютный овраг. Начать заманивать туда жертв. Нет… Оставаться в этих краях тоже нельзя. Другие первородные рано или поздно обнаружат его и убьют.
Надо идти на восток… В королевство сангвальда. Там сейчас много изгнанных.
Глава 19
Увы, охоту на неизвестный отряд диверсантов пришлось отменить в ту же ночь, когда Аксель, командир верфольфов, принес мне новости о пропаже двух отрядов оборотней. Всему виной сильный ливень, начавшийся в середине ночи.
Вайра еще неделю назад предупреждала, что погода должна со дня на день испортиться, вот это в конечном итоге и произошло. Причем в самый неподходящий момент. Впрочем, как всегда.
По словам первородных, такая погода должна была продержаться больше недели. По тракту моей маленькой армии в такой грязи еще можно было ползти. А вот по тайным горным тропам, по которым волчьи разведотряды привыкли передвигаться и по которым я хотел идти сам во главе небольшого подразделения, в такую непогоду лучше не ходить. Там в подобном месиве один неверный шаг, и тебя собирают по частям с камней.
За себя лично, как за Хельгу и Аэлиру, которые должны были отправиться со мной, я был полностью спокоен. А вот пятерку вервольфов, пусть и опытных, подвергать риску не хотелось.
В общем, несмотря на то, что руки чесались проверить, кто там решил поиграть со мной в охотника и добычу, пришлось следовать первоначальному плану — довести всю свою разношерстную армию до Гондервилля.
Кроме того, я справедливо рассудил, что вражеский отряд тоже на время ливней затихарится где-нибудь.
* * *
Город, несмотря на непогоду, встретил нас шумно и откровенно облегченно, люди увидели маркграфские знамена, а потом — и меня верхом на Шторме во главе пусть и небольшой, но все-таки армии. Горожане открыто улыбались, выкрикивали здравницы, махали сосновыми веточками и подбрасывали шапки вверх. Для них это означало одно: война уже рядом, но и защита тоже рядом.
Праздник тоже устроили, благо дождь уже не лил сплошным потоком. На площади перед ратушей уже стояли жаровни, местные трактирщики выкатили бочки, запекли что-то мясное для простых солдат.
Столичные маги, присоединившиеся ко мне, взирали на все это озадаченными взглядами. Кажется, в их глазах, благодаря гондервильцам, я заработал дополнительные баллы. Меня явно встречали не под принуждением, а откровенно радуясь.
Отчаянные, кстати, слегка прибалдели от такого радушного приема. Обычно к ним относились как к отребью, а тут встречают как элиту армии.
Но сюрпризы для них еще не закончились. У дверей ратуши, помимо представителей местной власти, нас встречал Гастон Лафор со своими офицерами. Его массивная фигура заметно выделялась на фоне остальных. При виде уже легендарного капитана те отчаянные, которые вошли в город, а не остались у его стен возводить лагерь, дружно заорали, гремя оружием и доспехами.
В общем, встреча получилась радостная, как и само празднование.
А дальше началась рутина.
Я встречался с так называемыми отцами города, вникал в отчеты, проверял, сколько продовольствия и вооружения уже смогли запасти на складах, ходил по мастерским и торговым рядам.
Изучал результаты проверок, в которых шла речь об укреплениях стен, о состоянии ворот, о слабых местах, о количестве горожан, которых можно поднять в ополчение, а также кого из беженцев, которых было довольно много, неплохо бы привлечь к обороне города.
Параллельно приходилось разруливать конфликты между горожанами, уточнять маршруты обозов, договариваться с купцами о срочных поставках и так далее и тому подобное. Правда, положа руку на сердце, мое участие во всех этих делах носило, скорее, характер некого усилителя. То есть все и так неплохо функционировало, просто при моем появлении скорость всех процессов заметно возрастала.
Но даже так меня очень радовало то, что я видел. Гондервиль, без сомнения, превратился в один из важнейших узлов сопротивления на пути аталийской армии.
* * *
Занимаясь делами, я ни на минуту не забывал о том, что, как только закончится дождь и немного просохнут тропы, нас ждет охота. Неизветный отряд диверсантов меня серьезно беспокоил. Именно поэтому я приказал увеличить численность отрядов патрулирующих главные тракты, а также увеличить их личные составы. Кроме того, я временно запретил отправлять лазутчиков из первородных вглубь территории подконтрольной аталийцам.
Я не знал точно, что за отряд действует практически в нашем тылу, но предположения и догадки у меня были. В первую очередь я грешил на кларонцев. Они уже отправляли лазутчиков как в Гондервиль, так и в мою марку. Плюс нападение кровососов на внуков Якоба Седого.
Памятуя о так называемых изгнанных, я именно поэтому не хотел рисковать жизнями эфирель, которые были основой моей крылатой почтовой службы.
Еще один вариант, помимо кларонцев, — аталийцы. Золотой лев, тактик и стратег, он мог спокойно собрать отряд или несколько отрядов из страйкеров, чтобы те охотились на моих вервольфов. Может быть, один из таких отрядов и зашел так глубоко на север Бергонии. Единственное, что меня смущало в этой версии, это странная волшба, с помощью которой этот отряд маскировал свои следы. Подозреваю, что здесь явно
