семейному лимузину.
Лана была смущена и не совсем понимала, что он хочет обсудить, но в любом случае она поможет ему. Морин, Паула и Кирк сели в следующую машину, и тут же тронулись. Когда Хитклиф тронулся с места, никто не произнес ни слова. Кейден держался стойко, но выглядел потерянным, и она держала его за руку, пока машина спускалась по грязной дорожке на кладбище. Когда они проезжали через ворота, Лана надеялась, что в ближайшее время ей не придется возвращаться на очередные похороны.
* * *
Закусочная была битком набита, типичное веселое настроение сменилось мрачными утешительными словами, которыми обменивались группы людей. Кухонный персонал устроил фуршет, где каждый мог обслужить себя сам, и сидел друг с дружкой, со своими семьями. В столовой толпились люди, которые потчевали друг друга забавными историями о тете Мэй или о том, как они впервые посетили закусочную и попробовали ее стряпню. Команда Кэпшоу сидела в задней части столовой с тарелками нетронутой еды и дымящимся графином кофе, поставленным в центре. Лана наблюдала, как Джозеф разговаривает с кухонным персоналом, и гадала, как изменится его жизнь.
Паула сидела, обхватив чашку с чаем, а Кирк отвечал на электронные письма со своего смартфона. Лана чувствовала себя беспокойной и бесполезной, и ей нужно было что-то делать. Она чмокнула Кейдена в щеку и встала из-за стола.
— Я скоро вернусь, — прошептала она.
— Куда ты собралась? — спросил он.
— Собираюсь посмотреть, если они нуждаются в некоторой помощи. Я больше не могу просто сидеть здесь, — ответила она, слегка сжимая его руку, прежде чем подойти к стойке. Когда она протиснулась сквозь толпу и приблизилась, Джозеф повернулся к ней и слабо улыбнулся.
— Все в порядке? — спросила его Лана.
— Ну, это же похороны, — мрачно ответил Джозеф.
— Могу я вам чем-нибудь помочь? — спросила она.
— Нет. Я думаю, что у них все под контролем, но об этом я и хочу поговорить с тобой позже, — ответил он.
— Хорошо, я обязательно зайду.
— Спасибо, дорогая, — сказал он.
Она кивнула и направилась обратно в дальний конец комнаты, где заметила Джоша, забившегося в угол и разговаривающего с группой людей, хотя его глаза были устремлены в ее направлении. Выражение его лица было каким-то жутковатым, и ей стало интересно, на кого он смотрит, когда она шла к столу.
— Думаю, это была она, Кейден, так и должно быть, — сказала Паула, помешивая свой пирог с креветками на тарелке, не потрудившись даже откусить кусочек.
Лана, очевидно, вернулась где-то в середине разговора, но без лишних вопросов догадалась, кто же эта девушка.
— Я не хочу говорить об этом здесь, — возразил Кейден, когда Лана села рядом с ним.
— Поговорить о чем? — спросила Лана, притворяясь невежественной.
Паула нервно оглядела сидящих за столом
— Мы говорили о Ким. Я думаю, что она имеет какое-то отношение к пожару в моем доме, но Кейден не хочет это обсуждать.
— Дети, давайте оставим это на потом. Здесь очень много ушей, — сказала Морин и строго посмотрела на всех присутствующих.
Она была права, люди все еще негодовали из-за несчастного случая. Любое предположение о том, что Ким причастна к пожару, вызовет бурю дерьма и в любом случае это не подходящее место для разговора.
Лана встретилась взглядом с Джошуа, и он быстро переключил свое внимание на собственный разговор. Позже она расспросит о нем Кейдена поподробнее. Что-то в нем заставляло ее беспокоиться.
* * *
Ким выглянула из-за угла мастерской Мэйсона, с ее места вид на посетителей в закусочной был чист и свободен. Все собрались в дальнем конце зала, но лицо, на которое она хотела посмотреть, было скрыто — ею. Когда Лана, наконец, убралась с дороги, лицо Кейдена было как феникс, а в животе запорхали бабочки. Когда Лана села и выглянула в окно, ей показалось, что сучка заметила ее и нырнула за угол.
Ее появление в городе было глупо-рискованным, по сути, билетом обратно в тюрьму — если бы ее увидели. Но практически весь город был набит в этом здании, так что она была «вольна в своих передвижениях по хижине». Ким рысцой побежала вниз по улице к машине, ожидавшей на кольцевой развязке, и запрыгнула внутрь. Когда машина тронулась с места, она задумалась, каков будет ее следующий шаг. В городе собралась вся семья, и она не упустит возможности воспользоваться этим в полной мере.
* * *
Джейк сидел напротив Люциана, который теперь облачился в оранжевый комбинезон, ожидая отправки в Хэмби. Джейк не был шокирован тем, что Люциан попросил адвоката, это было его право, но поскольку улики были более чем косвенными, он должен был хотя бы попытаться предложить ему сделку.
— Я сделаю все очень просто. Ваш клиент пойман. Он есть на камере. Либо он пойдет на сотрудничество и согласится на сделку, либо предстанет перед судом, где его признают виновным. И я могу гарантировать, что этим делом займется не судья Хартвелл. По понятным причинам.
Блейк, местный адвокат, с которым он имел дело в прошлом, наклонился к уху Люциана и бессвязно прошептал перед Джейком. Люциан сделал то же самое, и оба мужчины посмотрели на него.
— Он согласится на сделку. Полное признание, признание вины с максимальным сроком наказания в три года. До тех пор, пока ему не придется давать показания против Морин Кэпшоу.
— Никакой сделки, — сказал Джейк.
— Погодите-ка, это ведь была ваша сделка, с самого начала, — заявил адвокат.
— Да, но его показания — это единственное, что даст делу ход. Иначе, какой в этом смысл?
Люциан снова наклонился к уху Блейка, адвокат был явно раздражен. Он сел прямо и прочистил горло.
— Никакой сделки, — заявил Блейк, бросая ему в ответ собственные слова Джейка.
Глаза Джейка метались между ними обоими, он не был уверен, в какую игру они играют, но все равно решил укусить.
— Давай посмотрим, какое признание, и я передумаю, — ответил он.
— Да, конечно, это не первое мое родео, приятель, — усмехнулся Блейк.
— Тогда ваш клиент предстанет перед судом, — сказал Джейк.
— Тогда я предстану перед судом, — закончил Люциан, складывая скованные наручниками руки на столе.
* * *
Лана и Кейден снова сидели в гостиной дома тети Мэй и Джозефа, когда он принес две кружки горячего шоколада. Она была не в настроении пить что-нибудь горячее, но все равно взяла чашку и сделала глоток. Это был тот же шоколадно-сладкий вкус, что и раньше, и она была уверена, что он сделал его с нуля. Джозеф сел на диван перед ними и глубоко вздохнул.
