Я паркуюсь у отеля, здесь все осталось как и несколько часов назад. Все свадебные декорации на месте, арка во дворе у озера сиротливо переливается в свете фонарей. Я останавливаюсь, несколько минут смотрю на это все с сожалением. Этот день должен был закончится не так. Снова ощущаю гнев. Наверное, я был слишком снисходителен с Диной. Стоило все же срезать несколько локонов ее драгоценных волос.
Я поднимаюсь в наш номер, персонал тактично отводит от меня взгляд, скорее всего весь день сплетни разводили. Избавиться от слухов будет сложнее, чем я думал. Слишком много свидетелей у этого скандала было.
Я толкаю дверь и застаю пустоту. Проверяю ванную комнату, но Миры нигде нет. Начинаю нервничать. Достаю из кармана телефон, в который раз за вечер набираю девушку, и замираю, прислушиваясь к звукам в номере, потому что отчетливо слышу мелодию звонка. Мобильник Миры я нахожу в ее сумочке в шкафу. Но самой Миры нигде нет.
Начинаю волноваться не на шутку. Для нее все это тоже было неимоверно тяжело. Она очень чувствительная девочка у меня.
Я звоню начальнику охраны.
С кем Мирослава? В номере ее нет, на телефон не дозвониться, он не с ней.
Мирослава? то, с каким тоном он переспрашиваете заставляет меня напрячься. Мы занимались репортерами, часть команды сопровождала вас и Мирона Марковича в клинику, часть искала Дину. Мы… он делает паузу, откашливается, мы не следили за госпожой Валевской.
Найти! Сейчас же! со злостью выкрикиваю я и отключаюсь. Дышу тяжело, бегло осматриваю номер, в котором Мира утром одевала подвенечное платье. Она выглядела в нем, словно настоящая королева. Я взгляда от нее оторвать не мог. А теперь она неизвестно где.
Сидеть и ждать у меня не получается. Решаю поехать к ней домой. Ведь куда еще она могла податься после случившегося?
Я нагло топчу газон на лужайке, срезая путь к стоянке. В этот же момент какогото черта срабатывает полив и на меня брызгает вода, белая рубашка жениха быстро становится мокрой.
Чтоб тебя! отскакиваю в сторону и на чтото наступаю. Опускаю взгляд вниз и замечаю белую туфлю с камнями.
Сердце отчегото пронзает колкой болью. Я узнаю эту обувь. Мира показывала мне фотографии, не могла определиться с моделью и я посоветовал ей эту.
Я медленно наклоняюсь и прикасаюсь к туфле. Почему она здесь? Где Мира? Оглядываюсь по сторонам, слова девушка сейчас могла бы выбежать изза угла. Но, ожидаемо, кроме меня здесь больше никого нет.
Глава 34. Мирослава
Я сижу на бордюре в перепачканном свадебном платье и со слезами на глаза смотрю, как огонь все больше и больше поглощает то, что было для меня так дорого. Пожарные бегают со шлангами, зеваки снимают все на телефон, косятся на меня с любопытством. Еще бы! Даже страшно представить, как я сейчас выгляжу.
К счастью, время сейчас не рабочее и в здании никого не было, так что никто не пострадал.
Но день сегодня просто отвратительный. Я полностью растеряна и не понимаю, как дальше жить. Скорее всего мне всё же придется переехать в другой город, где меня никто не узнает. Теперь здесь меня точно никто и ничего не держит.
Грустно так. До ужаса. Я всхлипываю и вытираю влажную изза слез, наверняка ещё и испачканную, щеку.
Девушка, с вами все хорошо? ко мне подходит работник скорой помощи. Взволнованно смотрит на меня, ожидая ответа.
Да. Да. Все нормально. Просто…. Просто это мое здание, впервые произношу вслух ужасную правду и начинаю рыдать с новой силой.
Меня берут за руку, заставляя подняться с земли.
Давайте пройдем в машину, я дам вам успокоительного, у меня в термосе есть чай. Это все не закончится быстро, говорит мне женщина с сочувствием.
Да, вы, наверное, правы. Мне както очень не хорошо. Сердце стучит так… прикладываю ладонь к груди. — День плохой.
Меня проводят к карете скорой помощи, накидывают поверх ненавистного платья плед. Пытаются приободрить, но это мало помогает. Время тянется безумно долго, я не могу оторваться от созерцания огня и дыма. Я уже и сама вся провонялась удушливым запахом гари, но не могу и шагу сделать. Буду здесь до конца. Не знаю, как сообщу об этом маме, она, наверное, еще не отошла от несостоявшейся свадьбы, а тут такое…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Из меня получилась не только ужасная невеста, но еще и такая же дочь. Мои глаза снова на мокром месте, хочется просто рыдать…
Мне кажется, это твое.
Сердце пропускает удар, когда слышу до боли родной голос. В первое мгновенье мне кажется, что это слуховая галлюцинация. Но туфля, зажатая в мужской руке и протянутая мне, говорит об обратном.
Несколько долгих секунд я смотрю вниз на то как контрастируют красивые переливающиеся камушки и перепачканная землей белая кожа, а потом жмурюсь, отворачиваюсь от Ромы и шагаю прочь.
Не хочу при нем снова расплакаться, раскричаться, устроить истерику. Я прекрасно поняла, что «сделала достаточно». Он тоже.
Ведь я почти уверена: мое горящее здание его рук дело!
Но разбираться сейчас я не стану. Может быть когдато потом. Когда отойду…
Мира! в спину летит громкий оклик. Мне кажется, он звучит даже удивленно, но я не реагирую.
Кутаюсь в плед сильнее и ускоряю шаг.
Еще быстрее, когда слышу за спиной стук каблуков мужских туфель.
Волнами накатывает обида. Рома выйдет из этого дня чуть потрепанным победителем. А я? Девушкой без ничего. Репутации. Бизнеса. А главное… Без любви.
Мира, да стой же ты! стараюсь снова ускориться, но это не спасает. Мужские руки вжимаются в плечи, и быстро разворачивают.
Я вскидываю взгляд. Хочу выглядеть хотя бы достойно, но стоит увидеть на лице Ромы чтото похожее на растерянность, как не сдерживаюсь и позорно хныкаю при нем.
Пусти! я пищу, как мышка, но вместо того, чтоб исполнить совсем не угрожающий ультиматум, Рома вжимает меня в свою грудь и прижимается к макушке.
Ужасный у тебя день, малышка, да? спрашивает тихо и слишком ласково. Я пытаюсь бороться с собой же. Хочется расслабиться, довериться, положиться на него и излить на пиджак всё свое горе, но вместо этого мотаю головой.
Это не его дело. Пытаюсь вжаться руками в грудь и оттолкнуть, но Рома не дает.
Тиш… Ну ты чего?
Подныривает и пытается найти мой взгляд. А меня бьет дрожь.
Как можно сначала отдавать приказ сжечь то, что мне дорого, а потом утешать.
Пусти меня, наш фарс окончен, я не хочу иметь с тобой больше ничего… Произносить эти слова больно. Я давно не считаю наши отношения, какими бы «декоративными» они ни были, фарсом. Потому что в них слишком много настоящего. Точнее мне так казалось. Договорить я не успеваю, потому что Рома шикает, смотрит в мое лицо очень внимательно и хмурится.
Эй, ты о чем, Мир? снова говорит ласковее, чем я ожидала. Мне опять хочется делить с ним свое горе, а не обвинять в нем. Как это не хочешь? Еще утром хотела, а теперь…
Утром я не знала, что ты посмеешь так со мной поступить! снова перехожу на писк, безрезультатно дергаюсь, а потом оказываюсь вжатой в грудь.
Мои плечи трясутся, из грудной клетки один за другим вырываются всхлипы. Рома же обнимает так, будто мои слезы это и его боль тоже.
Несколько секунд молчит, поглаживая меня по спине, а потом тяжело вздыхает…
Я не делал этого, Мир… Я не лучший из мужчин, конечно. Сам знаю, что сноб и заботы, проявления чувств тебе хотелось бы больше, но на подлость по отношению к тебе не пошел бы. Я хочу просыпаться с тобой в одной постели, малыш, а не бояться, что рано или поздно мне в спину воткнет нож обиженная мной женщина…
Он замолкает, поддевает мой подбородок и просит запрокинуть голову. Я же раз за разом прокручиваю в мыслях его слова.
Вижу, как улыбается. Пользуясь моей растерянностью, даже тянется к соленым губам и коротко целует.
Меня окатывает жгучим стыдом. Как я могла подумать, что он…
Глаза наполняются слезами по другой причине, но броситься раскаиваться Рома мне не дает.
Так это твоя или нет? он переводит тему на куда более легкомысленную, снова прокручивая в руке мою злосчастную туфлю.
