Читаем без скачивания Похоронное танго (Богомол - 6) - Алексей Биргер

Зинка как гаркнула:

- Ты что тут делаешь, скотина?

Он сперва шарахнулся, лицом исказился, побледнел, потом ножик свой выхватил, вперед выставил и зашипел на нее:

- Тише ты, сука! Лучше говори, где ваша тысяча рублей лежит!

Но Зинку лучше не зверить.

- Ах ты, сволочь! - напустилась она на него. - Ты нам всем нагадил, под бандитов и под милицию подставил, хотя тебя тут принимали, поили и кормили, а ту ещё воровать тут вздумал, и требовать! А ну, пошел вон!

А сама глазами ищет, что бы такое ухватить, поосновательней: скалку, ухват либо кочергу.

А он совсем скривился.

- Тихо, тетя Зина! Мне терять нечего, и линять отсюда надо, а чтобы слинять, деньги нужны! К дяде не пойдешь, там в два счета можно засыпаться, а за вашим домом никто не следит, и деньги у вас водились! Так что, давай, выкладывай, мне каждая секунда дорога!

И тут Зинка разглядела, что глаза у него совсем безумные. Психически больные глаза, как у бешеной собаки, в самый угол затравленной. И страх её начал забирать. Но ему она страха своего не показала.

- Если хочешь о чем-то разговаривать, то прежде всего нож убери, строго сказала она. - Ишь, выступать тут вздумал!

У Виталика рука с ножом дрогнула, будто он призадумался о том, чтобы нож убрать. Но потом ещё резче нож вперед выставил.

- Брось свои штуки! Деньги где?

- Опомнись, Виталик, какие деньги? - сказала Зинка. - Все, что было, уже разошлось, долго ли в наше время тысячу рублей потратить, особенно когда по долгам отдавать надо, и когда продуктов в доме шаром покати, и наперед загружаешься, чтобы на какое-то время хватило?

Он зашипел и заплевался как раскаленный чайник.

- Не ври, тетя Зина! Ведь порежу! На куски разделаю!

Зинка оглянулась, ища, чем бы отбиваться от него, если и вправду резать начнет - и увидела в окно, смотрящее на улицу и на калитку нашего двора, что мы идем, уже во двор входим. Вот она повернулась и кинулась бежать, чтобы к нам вырваться. Но Виталик догнал её в два прыжка и сграбастал, нож к горлу. Вот в таком виде мы их и застали, когда вошли.

Первым Гришка молчание нарушил.

- Кончай дурить, Горбыль, - сказал он. - Отпусти мамку и уходи. Слово даю, что выпустим, ничего тебе не сделаем.

Виталик оскалился.

- Ты чё, не понял? Я ж говорю, мне терять нечего. Где ваша тысяча рублей? Или, точно говорю, я ей горло пересеку, и потом будь со мной, что будет! Но живой не отпущу её, точно! Поэтому не вздумайте близко подходить!

- Так если мы к тебе не подойдем, как же мы тебе деньги вручим? спросил Гришка.

А Константин только смотрел исподлобья. Примеривался, я видел, как бы момент и движение уловить, чтобы придурка утрамбовать.

- Ты мне... не того, не этого! - задыхался Виталик. - Знаю я!.. Во, смотри, я с-час на нож нажму!..

Константин двинулся было вперед, но его Гришка знаком руки остановил.

- Так я ж тебя убью, - сказал он. - Причем так убью, что пострашней любых бандитских казней будет. За ноги возьму и разорву пополам. Такое хочешь - услышать, как твоя мошонка трещит? Поэтому, говорю, отпускай мамку и вали, пока мы ещё договариваться согласны.

Придурок задумался, вроде. Но потом головой мотнул.

- А деньги?

- Будут тебе и деньги. Но чтобы после этого исчез и в наших краях больше не появлялся.

И напряжение совсем тяжелое наступило. Непонятно, доходит что-нибудь до придурка или нет. И в самый пик этого напряжения мы шум машины услышали. Даже двух машин.

Я обернулся, глянул в окно - точно, возле нашей калитки два джипа тормозят. По мою душу получается. Но ведь и из самой поганой ситуации можно что-нибудь выжать. Как говорится, с паршивой овцы хоть шерсти клок. Я и повернулся опять в Виталику.

- Вон, бандиты, за тобой приехали, выследили до нас. Выходит, засекли тебя где-то. Теперь из-за тебя, скотины, и нас всех положут, если не слиняешь!

Виталик с лица спал, Зинку выпустил, к окну в дальней комнате метнулся. Но через окно побоялся уходить: ведь огород весь просматривается, его разу увидеть могли... Он и шмыгнул за печку, в самый закуток, и кулак нам показал: не выдавайте, мол.

Зинка сразу к нам кинулась. До этого она стояла без движения, выпучив глаза, даже хрипнуть боялась.

- Ой, родненькие, и что ж это делается!..

А бандиты, гляжу, уже из машин повылазили и к нам заходят. Всего пять человек их было, С Николаем во главе, а Владимира нигде не видать.

"Так... - подумал я. - Интересно, что все это значит и как теперь крутиться?"

Тузик выскочил было на них, но один из них так его прикладом короткого автомата шандарахнул, что пес в воздухе перекувырнулся и затих, повизгивая.

И вот они по крыльцу протопали и в дом вошли.

- Здорово, Михалыч! - сказал Николай. - Ну что, готов ехать с нами?

- Не совсем еще, - ответил я. - Вот, домашние дела улаживаю.

- Придется недоулаженными оставить. Время вышло!

- А чего это, - спросил я, - вы за мной в таком составе приехали, вооруженными до зубов, будто я - это не я, а банда целая?

Николай усмехнулся.

- Неспокойные дни, вот и бережемся. Но до тебя это не касается. Поехали!

- Да никуда батька не поедет! - сказал Константин.

Николай к нему повернулся, нехорошо посмотрел.

- А это не тебе решать, щенку.

- Полегче, - подал голос Гришка.

- У нас что, тут, разговор намечается? - ухмыльнулся Николай. - Вот и поговорим. К стенке!

И знак своим четырем козлодоям сделал, они на нас стволы навели.

Ну, делать нечего, против ствола любая сила никуда. Вот и стали мы все к стенке отступать.

- А ты, щенок, сюда иди, - сказал Николай.

Константин пошел к столу, как ему было указано. Эти четверо, со стволами, тоже к столу пододвинулись.

- Садись, - сказал Николай. - Руки на стол.

Константин сел, сделал, как ему велено.

- А сейчас, - сказал Николай, - мы тебе нечто вроде распятия изобразим, только в сидячем виде.

И, взяв большой кухонный нож, в левую руку Константина вогнал, в ближнюю к нему, в самое запястье. Только хрустнуло.

Константин лишь зубами скрипнул, крик подавляя, а Зинка заголосила:

- Что делаете, ироды?!..

- Уйми свою бабу! - гаркнул мне Николай. - Не то совсем плохо всем вам будет! Я и так на нерве!

А я заметил, что, пока все ближе к столу пододвинулись, отойдя от двери, да на Константина и на нас во все глаза смотрят, оружием поигрывая, чтобы мы чего не рыпнулись, Виталик Горбылкин этим воспользовался и, выбравшись из-за печки, стал за спинами бандитов к выходу пробираться, на самых цыпочках.

Только одной половицей он все равно скрипнул. А может, Николай моему взгляду удивился, поневоле ему за спину устремленному, вот и оглянулся.

- Вот он, гад! - заорал он. - Так вы ещё и его прячете! Хватай его!

Двое бандюг на придурка кинулись, придурок одного из них ножом своим попытался достать, только промахнулся и бандюга ему руку вывернул, голова придурка куда-то вниз нырнула, второй бандюга на него насел, чтобы совсем скрутить - и заорал от боли.

- Гаденыш! За палец до крови укусил!

И заплясал, окровавленным пальцем в воздухе тряся.

И тут, на какой-то момент, внимание всех бандитов на придурке сосредоточилось, все на секунду головы от нас отвернули. И сыновья мои, не будь дураки, этим воспользовались. Гришка в один прыжок возле двух бандюг, продолжавших нас стеречь, оказался, и кулаки его только мелькнули, и оба бандюги - с копыт, а Константин, зубы стиснув, вырвал нож из стола и из руки, и на Николая кинулся. Только не достал его, на пути ему укушенный бандит попался, чечетку отплясывавший. И в этого бандита он нож всадил, по самую рукоять. А Николай вздумал было пистолет вскинуть, но Гришка, с двумя управившийся, и Николая вырубил: так свой кулачище ему в скулу впечатал, что тот перышком по комнате порхнул, и на полу затих. Да, такой силы был удар, что странно, как голова этого "Фомы" в лепешку не размазалась.

И в тот же миг ещё один хруст раздался. Это бандюга, на придурке сидевший, от брыканий придурка совсем озверел и шею ему переломил - я так понял потом, что скорей от излишнего усердия, чем целенамеренно, он ему шею выкручивал, чтобы тот притих, а тот все не притихал - и придурок на полу вытянулся, весь распластался обмяк, будто брошенная тряпичная кукла. А бандюга только начал на ноги привставать, как Константин, правой своей, здоровой рукой и его снес. Бандюга отлетел, затылком о порог хрястнул и тоже притих.

- Ну и ну!.. - Гришка стоял, оглядывая побоище.

- Суки!.. - процедил Константин. И стал искать, чем бы руку перебинтовать, из которой кровь хлестала.

Тут Зинка опомнилась.

- Погоди, сынок! Я тебе перевяжу!

Как ни странно, йод и бинт у нас в доме водились, и даже сухой стрептоцид оказался. Вот Зинка стрептоцидом раны и присыпала, и перебинтовала плотно.

- Это что ж такое делается... - все причитала она. - Что ж это такое делается...

А Гришка всех бандитов обшарил, все оружие у них собрал.

- А ты знаешь, батя, - сообщил он, - у нас тут целых трое в жмуриков сыграли. Горбыль само собой, а ещё вот этот, которому я кулаком прямо в висок угодил, и вот этот, которого Константин приложил. То ли от удара помер, то ли оттого, что неудачно затылком о порог треснулся.